Чтение онлайн

– Поцелуй, – повторила чуть тише Веста, и Павел, непроизвольно зажмурившись, прильнул к губам женщины. Мешанина из пота и шоколада стала еще отчетливее, причем в ней неожиданно проклюнулась тень чесночного сыра – им Веста заедала белое вино, которое они распили сегодня утром в Хантли.

Он почувствовал, как ее крупный горячий язык, вертляво извиваясь, словно шершавая змея, мгновенно оказался у него во рту, бесцеремонно проникнув между зубов.

Дыхание сбилось, живот мужчины скрутили спазмы. Павел судорожно выдохнул и, открыв глаза, непроизвольно отстранился назад. Веста скорчила капризную рожицу, но в глазах ее плясали шаловливые чертенята.

– Ты меня не любишь, – притворно надулась она, и Павел заставил себя беззаботно рассмеяться:

– Ну вот, обиды пошли… Просто я волнуюсь – ты ведь за капитана! Вдруг сейчас на какой-нибудь риф налетим?!

– Ерунда, – хмыкнула Веста. Облизнувшись, она сосредоточила взгляд на приборной панели. – Управлять яхтой не так сложно, как тебе может показаться.

– И все равно я шокирован, – признался Павел. – Это и есть твой сюрприз? Ты ведь как-то обмолвилась, что собираешься мне устроить что-то необычное.

– Ну можно сказать и так, – отозвалась Веста, почесав под мышкой. – Я хотела, чтобы ты остался доволен.

– И тебе это удалось. Ты где-то специально училась этому делу?

Она утвердительно кивнула.

– Сережа настоял, чтобы я прошла курсы яхтинга. В то время мы более полугода жили во Франции, и я согласилась. О чем теперь совершенно не жалею. Ну и конечно, Сережа мне всегда мог подсказать, что да как… Кроме всего прочего, он научил меня основам навигации и метеорологии. Когда управляешь яхтой, будь она парусная или моторная, эти навыки необходимы. И вообще, он был талантлив во всем.

Пока Веста говорила, Павел с сочувственным видом слушал супругу.

– Похоже, ты очень любила своего брата, – заметил он, когда она закончила.

Помедлив, женщина ответила:

– То чувство, которое я испытывала к Сереже, было больше чем любовь сестры к брату. Он был для меня всем. Понимаешь? Это может показаться странным, но я не мыслила свою жизнь без него… Он перегрыз бы глотку любому, кто косо посмотрел бы на меня. Сережа опекал меня, как маленького котенка, помогая всегда и во всем.

При слове «котенок» на тонких губах Павла скользнула скептическая улыбка, но она быстро испарилась, когда Веста повернула к нему свое рыхлое лицо. На лбу и над верхней губой его жены выступили капельки пота.

– Если бы не эта сумасшедшая, он до сих пор был бы жив, – промолвила она.

Павел вздохнул:

– Я помню эту историю. Кажется, какая-то шизофреничка пырнула твоего брата ножом сразу после концерта?

Веста неопределенно качнула головой. Большая часть ее соломенных волос выбилась из стягивающей резинки, и Павел подумал, что теперь прическа его супруги стала похожа на стог сена, разворошенный вилами.

– Да, – ответила она. – Извини, я сейчас не хочу об этом вспоминать. Зря я заговорила об этом…

– Конечно, родная. Как скажешь, – торопливо согласился Павел. Желая переменить тему, он сказал:

– Не мог не заметить, какая здесь чудесная теплая погода. Это в феврале-то!

– Такова особенность Новой Зеландии, – объяснила Веста. – Это уникальная страна, времена года тут наступают с точностью до наоборот, в отличие от России.

– А что это так шумит под ногами? Мотор? – задал вопрос Павел.

Веста покачала головой.

– Это трюмный вентилятор. Его необходимо включить за несколько минут до запуска двигателя. Он также должен работать, если скорость яхты меньше, чем крейсерская. Сейчас чуток разгонимся, и я его выключу.

– Надо же. Не думал, что у каждого транспортного средства есть своя крейсерская скорость, – хихикнул Павел. – И сколько же это? На твоей яхте?

– Десять узлов, – невозмутимо ответила Веста.

– Десять узлов? – переспросил он и посмотрел в окно, словно где-то там, в остывающем вечернем воздухе среди редких облаков мерцало подтверждение слов жены.

«Десять узлов, чувак. Ни больше ни меньше. И тогда вентилятор можно выключать» – подумал он, и ему вдруг стало весело.

Веста покосилась на него.

– Морской узел составляет один километр и восемьсот пятьдесят два метра, – зачем-то добавила она, и Павел с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.

– Пася… Извини, тебя что-то напрягает? – глухо спросила Веста, но эта фраза прозвучала не как вопрос, а словно констатация очевидного факта.

Павел постарался взять в себя в руки и, приподнявшись на цыпочках (супруга была его выше на полголовы), чмокнул ее в мясистую щеку. Щека была мягкой, теплой и липкой от пота, отчего на его губах остался солоновато-влажный привкус.

– Все просто замечательно, лапуля, – произнес он.

– Я просто… – начала Веста дрогнувшим голосом, но Павел мягко прервал ее, сам закончив предложение:

– Да-да, я знаю. Ты просто хочешь, чтобы мы оба запомнили наш медовый месяц. Мы чудесно проведем время, поверь. А еще я очень тебе благодарен. За те чувства, которые ты испытываешь ко мне. За то, что приняла меня таким, как я есть. Ведь я не сахар, согласись?

Лицо Весты оживилось, глаза заблестели, как у малыша, увидевшего в витрине красивую игрушку.

– Я хочу тебя, – покраснев, смущенно сказала она. – Понимаю, что выгляжу полной дурой… Но…

Она замешкалась.

– Ты правда не обиделся? За то, что мы вместо бунгало отправились сюда?

Павел растянул рот в широкой улыбке.

– Разумеется, нет. Что нас ждало в бунгало? Душная ночь, мошкара… А тут – открытое море! Романтика! Брызги шампанского и морских волн! Купание под луной!

– Нет, ночью мы купаться не будем, – наморщила лоб Веста, сразу став серьезной. – Тут полно акул. Однажды мы с Сережей даже опускались в клетках на глубину, я сама их видела… жуть!