Дрейф (сборник)
Шрифт:
– Красная помада, на пол каблучок! Иди сюда, родимый, держись же, паренек… Я фору дам любому, иди сюда родной! И с каждою минутой…
Неожиданно раздалось пронзительное треньканье колокольчика, отчего Веста вздрогнула, мгновенно умолкнув. Она повернула голову в сторону звука.
«Динь-дилинь-дилинь!» – настойчиво повторил спутниковый телефон, лежавший справа от приборной панели.
– Боже, кому я понадобилась? – поморщилась женщина, раздосадованная тем, что ее прервали.
Она взяла телефон, мельком взглянув на высветившийся номер. Он был ей незнаком, и, поразмыслив, Веста решила не отвечать. Впрочем, пытавшийся дозвониться не намеревался так просто сдаваться, и еще целую минуту она с каменным лицом слушала неумолкающий звон колокольчика.
– Замолчи, – наконец не выдержала она, и как по мановению волшебной палочки мобильник затих.
– Ты, сам не замечая, почти уже мой раб, – неуверенно продолжила Веста. – В клешнях тебя зажала, как самый лучший краб. Иди сюда родимый, держись же, мужичок. Сбежать навряд ли сможешь от стервы наутек.
Желание петь почему-то пропало напрочь, и она в сердцах стукнула кулаком по штурвалу.
Интересно, кто бы это мог быть? Номер сим-карты, которую она поставила на этот телефон в преддверии свадебного путешествия, знал весьма ограниченный круг людей.
Веста вытерла потный лоб, заведя прядь волос за ухо. Наклонив голову, она понюхала рубашку под мышкой и с озабоченным видом потерла подбородок. Пожалуй, нужно принять душ. Мужчинам нравится, когда от женщин пахнет свежестью…
Спустя несколько минут Веста приняла решение сделать остановку, тем более солнце почти уже село.
Яхта держала курс в сторону покачивающегося на волнах буя.
В памяти пронеслись полустершиеся кадры прошлого, как четыре года назад они были здесь с Сергеем. Тогда швартовкой занимался он, но Веста, затаив дыхание, следила за каждым шагом обожаемого брата. Все его движения были отточенно-грационзными, он управлялся с яхтой с таким же снисходительным изяществом, как дирижировал оркестром…
Какое же чудесное время тогда было!
«Дура, – одернула она себя пристыженно. – А разве сейчас плохо? Научись ценить настоящее. И беречь память о прошлом. Все равно Сережу не вернуть…»
Когда яхта вплотную приблизилась к бую, Веста выключила двигатель. Она хорошо помнила это место. Сережа как-то рассказывал ей, что буй в свое время установили для предупреждения о подводной скале, торчавшей практически на поверхности в нескольких метрах отсюда.
Ловко протянув швартовочный канат в массивную проушину, приваренную к бую, она завязала прочный узел. По крайне мере, яхту ночью не унесет течением.
После этого она направилась в кокпит.
– Привет, Пася, – расплылась она в улыбке, заходя внутрь. Павел с сосредоточенным видом набирал на планшете какой-то текст и, услышав голос супруги, встрепенулся. Столь внезапного появления супруги он явно не ждал.
– Ты так быстро, лапуля, – проворковал он. В глубоко посаженных глазах скользнула неясная тень, и Веста это увидела.
– Что делаешь? – спросила она, наморщив лоб. – Чем занимается мой малыш?
Павел торопливо закрыл светившееся на экране «окно», но женщина все равно успела заметить, что это была какая-то переписка.
– Так, ерундой всякой, – ответил Павел. – Читал отзывы о здешних достопримечательностях. Тут потрясающие места!
– Это точно, – рассеянно подтвердила Веста.
Делано кашлянув, он сунул планшет в чехол:
– Кстати, шампанское отличное! В вине ты разбираешься не хуже, чем в яхтенном деле!
Веста пристально посмотрела на него. Лицо Павла было открытым и радостным, и если даже в его глазах что-то мелькнуло секунду назад, позволив ей на мгновенье усомниться в честности мужа, то сейчас она мысленно растоптала тлеющие угольки подозрения, оставив после них только рваные клочья дыма.
Мало ли что ей показалась? Может, Пася и правда читал какие-то форумы…
– Я знала, что тебе понравится, – снова засияла Веста. – И ты прав – вино действительно отличное…
Павел протянул ей фужер, и они звонко чокнулись, после чего женщина сделала большой жадный глоток, почти полностью осушив бокал.
«Во дает. Хлещет шампанское за шесть косарей, как «Жигулевское» пиво», – подумал Павел, пряча ухмылку.
Отпив маленький глоток, он спросил, указывая на пришпиленную к стене каюты фотографию:
– Это Сергей? Твой брат?
Веста перевела взор на фото, на котором был изображен худощавый мужчина лет сорока пяти. Усталое лицо слегка вытянутое, изжелта-серое, словно человека изнутри медленно пожирала неизлечимая болезнь. Черные глаза – словно застывшие капли битума, взгляд неприязненный и даже злой.
«Между этим экземпляром и Вестой сходства не больше, чем у помидора и трактора», – с изумлением подумал Павел. Пожалуй, единственное, что объединяло, – волосы. У брата Весты они были такого же грязновато-соломенного цвета, сквозь редкие клочья которых просвечивала внушительная проплешина.
Он еще раз посмотрел на фотографию. И этот тип был известным и успешным композитором? Который, ко всему прочему, виртуозно играл на виолончели?!
«Его рожа отлично подошла бы к рекламе какого-нибудь слэшера про маньяка», – решил про себя Павел.
– Вот смотрю я на твоего Сергея и не могу поверить, что вы брат и сестра, – осторожно заметил он.
Веста поставила фужер на столик и шагнула к стене. Медленно провела по фотографии кончиками своих сарделькообразных пальцев.
– А это именно так, – подтвердила она. – Это мой родной брат. И у него была сокровенная мечта.
– Мечта? – задал вопрос Павел, изображая искреннее удивление. – Мне казалось, твой брат добился всего, чего только желал! Интересно, о чем же он мечтал?
– Смотри, – проговорила Веста, показывая на узкую полочку из полированного дерева, прикрепленную над фотографией. На ней в самом центре высилась сувенирная конструкция, представлявшая собой миниатюрную планку на подставке, которая держалась на двух тоненьких стойках. К планке были подвешаны крошечные скрипичные ключи, и каждый был расположен чуть выше предыдущего, создавая иллюзию ступенек.