Чтение онлайн

Мадам Лоранс. А ваш муж что, не был французом?

Мими. Выходит, цыпочка, тебе тоже подпалили крылышки…

Симона. Когда он это сказал, я схватила в охапку мой узелок, моих мальчишек и к выходу. Но старший уперся, не идет ни в какую, кричит сердито: «Пусть кто-нибудь поможет маме нести вещи! Зачем нас напрасно заставили сюда приходить!»… Я его как дерну за руку, едва не оторвала… Всю обратную дорогу мы бегом, бегом…

Жизель (вытирая глаза). Бедненький глупыш…

Симона. Дома я недосчиталась одной-единственной вещи, старинных карманных часов: мужу достались от его отца. Они всегда лежали в кухне на буфете.

Мими. Ясное дело: один из тех супчиков шуранул…

Симона. Я даже удивилась: держали они себя вроде вполне прилично, вежливо, и все такое… Не то что другие, которые потом забирали мужа. Те вышибли входную дверь ногами!

Мари. Зачем они это сделали?

Симона. Они стучались, мы не открыли, тогда они и… Управляющий считает, что я должна за свой счет заменить поломанную дверь. Вообще-то я уже вызывала мастера чинить ее, но следы, конечно, остались… Говорит, это шокирует соседей по подъезду… Лучше бы ремонт сделал, а то вон — трещины повсюду, краска облупилась… В общем…

Мари. Ну, а что с тем типом?

Симона. С каким?

Мари. Ну с тем, который увязался за тобой. Как хоть он выглядел?

Симона (уклончиво). Обыкновенно.

Мари. Молодой?

Симона. Нормальный…

Мадам Лоранс. Вы должны были ему сказать, что у вас дети, что вы торопитесь… Всегда можно найти способ дать им понять, что…

Симона. Я только это и делала. У меня, говорю, два сына. А он: «Обожаю детей!»

Жизель. Черт побери!

Мадам Лоранс. Смотря каким тоном говорить…

Симона. Что вы имеете в виду?

Мадам Лоранс. Что все зависит от тона…

Симона. Знаете, я ведь ничего плохого не делала…

Мими. Да плюнь ты, пусть посмердит…

Мадам Лоранс. Интересно, со мной почему-то таких историй не приключается никогда.

Вы можете сколько угодно смеяться, но они моментально понимают, с кем имеют дело. Так что…

Симона. Я же ему ясно сказала, что он напрасно теряет время. Что еще я могла сделать?

Мадам Лоранс. Господи, да никто вас ни в чем не обвиняет.

Симона. Она действует мне на нервы уже…

Жизель. Им никогда нельзя отвечать. Только огрызаться, говорю тебе, только огрызаться…

Леон. Так весь день и не появлялся?

Элен. Кто?

Леон. Надо ему сказать, чтоб приходил всегда в одно и то же время: или в первой половине дня, или после обеда… Чтоб знать, когда можно на него рассчитывать…

Элен. Сам ему и скажи.

Леон. Почему? Почему именно я? (Пауза.) Что значит «сам скажи»? (Пауза.)

Элен (продолжая работать). Если тебе надо ему что-то сказать, значит, скажи. Вот и все.

Леон. Сказать, что он плохо утюжит, что он халтурит и что не надо было его нанимать, да? (Пауза.)

Элен (с трудом). Больно на него смотреть…

Леон. Не смотри… Говори не глядя… (Пауза.) Хорошо, хорошо, не переживай, я сам ему скажу, сам всё скажу… (Идет по направлению к двери, потом возвращается и продолжает.) Нет, что творится! Получается, что если он был депортирован, то теперь имеет право ничего не делать. Как это понимать? «Больно на него смотреть»! Как это понимать? Он такой же человек, как и все. Да или нет, я спрашиваю?

Что в нем такого? Что? Силен как бык, машет с утра до вечера пятикилограммовым утюгом: одну смену у нас, вторую у Вейля. Я уверен, что по вечерам он еще подрабатывает где-нибудь в третьем месте, а по ночам в четвертом… Я хочу одного: чтоб он мне говорил, когда идет к Вейлю, а когда сюда, вот и все… Вот и все… А в остальном не работник, а находка, о таких, как он, можно только мечтать. Все бы были такие! Железо, он сделан из железа! Никогда ни слова, ни возражения, знает, что значит работать. Не волнуйся, все они, кто вернулся оттуда, знают… Это и называется «естественный отбор», мадам…