Чтение онлайн

– Это… меняется, – ответил Зан, хотя уверенности в его голосе не было, – жестокие порядки веками держат общество дроу в тисках и порождают монстров, потому что по-другому просто невозможно выжить. Но женщины всегда были главной ценностью. Без них мы не просто как пауки разбежимся из банки, мы разнесем эту жестокость по всем землям вокруг.

– Снова будешь говорить, что если бы Пламя было справедливо, то все было бы иначе?

– Я не знаю, – Зан пожал плечами и снова взял в руки точильный камень, только теперь он занялся своими ножами.

В этом было что-то неестественное и жуткое. Если он готовился умереть на алтаре, то зачем точить оружие, которое ему уже не понадобиться? Или он хочет, чтобы нож, который войдет в его грудь был поострее? Так все знают, что смерть на алтаре медленная.

Или он делал то, что считал необходимым сделать? Готовился защищать меня от неведомой угрозы, и не думал об алтаре.

Мне хотелось прогнать из головы этот образ. Моя цель ведь не упирается в алтарь! Моя цель больше. Значимее. Алтарь только инструмент, чье назначение я возможно неправильно поняла. Тогда мне нужно найти новый инструмент. Новое орудие мести. За мою семью. За то, что проклятая жрица и мой отец навлекли на нас.

– А Рен мог сбежать, не убивая матриарха? – осторожно спросила я.

– Я не знаю, – Зан снова отложил точило и стал медленно убирать свое оружие. Будто проверял каждый предмет и стремился убедиться, что он на месте. – Убийство матриарха было его ключом к свободе. Видишь ли, только мать может провести проверку на семейном кристалле и точно сказать, жив ее сын или нет, а также указать направление. Убив свою мать Рен’днал идеально замел следы.

– А ты?

– Что я?

– Не придуривайся, Зан! – я остановилась напротив него, вглядываясь в подозрительно спокойное лицо: – Как ты оказался на той дороге, где я тебя нашла? Почему сражался с другими дроу? Ты ведь тоже сбежал? Или скажешь, что ты в одиночку ехал на встречу с жрицами? Это же тоже часть ваших традиций! Мужчины не должны путешествовать по одному, чтобы чего-нибудь себе не надумать.

– Верно, – лицо Зана стало злым, – сбежит один, накажут всех остальных. Поэтому мало кто бежит.

Зан встал, и я поняла, что злится он не на меня, а свою судьбу, на правила того мира, который так старательно защищал.

– Кел сбежал легко, потому что никогда особенно не беспокоился о мужчинах под своим началом. Он был хорошим учителем и командиром. Но я не назвал бы его приятной личностью.

Зан глухо рассмеялся. Видимо сам понял, что называть дроу приятным до смешного глупо.

– Я спросила не о Келе, а о тебе.

– Верно, – повторил Зан. – Ты права, я сбежал. Потому что боялся неизвестности. В подземье я не мог бы выбрать себе госпожу, но я мог бы присмотреться к ней заранее, подготовиться. Мог бы попросить мать выбрать для меня госпожу помягче или отказать той, что пришлась совсем не по душе. Жрица же просто берет того, кто ей нравится. И отказать ей нельзя. И защиты от нее нельзя попросить у матери. Только у Пламени. Но Пламя милосердно только к женщинам.

Я сглотнула. Я тоже не оставила ему выбора. И защититься от меня он не мог. Да он сам избавился от кольца с печатью Дома своей матери! Сам отказался от защиты? А до того сам принес мне супружескую клятву! Я поступила с ним жестоко, но и он не милый мальчик из соседнего дома, а хищник, которого мне нужно было укротить. И я до сих пор не была уверена, что у меня получилось.

Он смотрел на меня сверху вниз и в этом взгляде не было покорности, которую он прежде пытался демонстрировать, не было страха. Но было что-то другое.

– Меня ты тоже не знал, – прошептала я.

– И у меня не было выбора, – признал он и грустно улыбнулся: – но то, что между нами… сложнее, чем просто выбор. Я отвернулся и ты выжила. Ты не прошла мимо и я выжил. Я ненавидел тебя за то, что ты меня связала. Ты ненавидишь меня за то, что я рассказал тебе правду. Сейчас… я прощаю тебе всё, что ты собираешься сделать… авансом. И надеюсь, что ты найдешь в себе силы простить меня за то, что я сделал… или скорее не сделал в прошлом.

Ненавидел… в прошедшем времени. Эта честность, без лести и подвоха едва не сбила меня с ног.

Я смотрела в его черные глаза и не видела ни злости, ни страха, ни презрения. Он уважал меня? Как сильного противника? Или может как матриарха достойного распоряжаться его судьбой? Как женщину, к которой он испытывает хоть кроху симпатии, хоть искру…

Мне пришлось зажмуриться, чтобы снова прогнать из головы образ Пламени, пожирающего его.

– Я не отдам тебя жрицам, – решила я.

Он не спешил меня благодарить, только серьезно, выжидательно смотрел на меня. Моя уверенность пошатнулась. Было горько признавать, что он знает меня лучше меня самой, но я продолжила:

– Пока не буду уверена, что получу то, что хочу, точно не отдам, Зан. Обещаю. Если ты прав и мне жрицей не стать, то я найду другой способ отомстить.

– Спасибо, Лавиния, – тихо ответил он, слегка склоняя голову.

– Но, если ты меня обманул. Не знаю, как. Обошел клятву или что-то не так понял. Если ты не прав, то ты будешь мечтать об алтаре.

Зан только понимающе улыбнулся, но я видела в его взгляде надежду, хрупкую, сломать которую будет очень легко. Внутри меня снова все заледенело. Мы оба понимали, что я могу это сделать. Даже не специально, а просто потому, что видела в нем кого-то другого. Но я совсем не хотела ломать Зан’тала.

Зан еще дважды разжигал костер, но ночью все равно было ужасно холодно, а ведь осень только-только вступила в свои права.

Противостоять колючему, пронизывающему холоду в одиночку было совершенно невозможно, поэтому мы устроились спать вместе с лошадьми, используя их как две большие печки. Зан осторожно обнимал меня со спины, будто опасался, что я оттолкну. Но погода не оставила нам места ни для стеснения, ни для ненависти, ни для романтики.