Чтение онлайн

– Док, вы сможете сделать хоть что-нибудь? Он же для меня больше чем просто собака; он за меня в огонь и в воду. Решил, что олень на меня нападает, и прыгнул вперед, а этот старый рогач, небось, футов на пятнадцать его в воздух подбросил. Ох, лучше бы он меня забодал, рассказывал Чарльз. Голос его дрожал, на глазах выступили слезы. Любопытствующие "прилипли" к ветровому стеклу; некоторые даже запрыгнули в кузов и теперь таращились сквозь заднее окно; а те, кому не хватило места, толкались и теснились у открытой двери, пытаясь получше разглядеть раненого четвероногого героя.

– А ну, осади назад!
– заорал Карни.
– Можно подумать, в жизни своей пса с пропоротым брюхом не видели. Ступайте-ка лучше в дом!
– И, словно упрек прозвучал из уст самого Господа, зеваки молча отошли от грузовика и, засунув руки в карманы и понурив головы, неспешно побрели обратно к зданию клуба, то и дело украдкой оглядываясь через плечо на пса и его "свиту".

– Чарльз, как его зовут?
– спросил я.

– Да мы его Броськой кличем; его, видите ли, еще совсем маленьким щеночком выбросили на дорогу рядом с папиным домом. Мы беднягу подобрали уже полумертвым; но детишки его выходили - заботились о нем, точно о младенце.

– Цвет десен у него хороший, док, - возвестил Карни.
– Верно, не так много крови потерял, как вы думаете. И чувствует себя вроде неплохо.
– Он раз-другой погладил пострадавшего, и пациент слабо вильнул хвостом. Но когда маленький бигль поднял на меня глаза, в них отчетливо читалось:

"Мне страшно неловко вас всех затруднять, мистер, и ужасно не хочется огорчать хозяина, но если бы вы смогли мне хоть чем-нибудь помочь, я вам уж так был бы признателен!", - казалось, говорил этот взгляд. И если я когда-либо недоумевал, с какой стати меня потянуло в ветеринары, в этот самый миг ответ стал очевиден.

– Как давно это произошло?
– спросил я.

– Хм-м-м... где-то с полчаса назад, - ответил Чарльз, сверяясь с часами.
– Понимаете, он взвизгнул, перекувырнулся в воздухе, - и убежал, только его и видели! Как раз столько я его проискал - а потом еще на себе тащил до машины.

– О'кей, вот что мы сделаем, Чарли. Вы сидите здесь и держите собаку, а я попрошу кого-нибудь отвезти вас в клинику. Надо ввести псу обезболивающее; а тогда уж посмотрим, сильно ли пострадали внутренние органы, и зашьем рану.

– Док, я бы сел за руль, вот только мне нельзя, сами знаете; с глазами-то у меня неважно, - объявил Карни. Собственно говоря, водить-то он немного водил - этот свой допотопный, 1941 года выпуска пикап-интернэшнл, редко набиравший скорость больше двадцати миль в час. Дорожные знаки он почти всегда игнорировал, возможно, потому, что из-за плохого зрения толком их не различал.
– Но мне страх как хочется поглядеть, как ты Чарльзову собаченцию полечишь. Я прям к тебе и поеду, не возражаешь?

– Конечно, буду очень рад. Возможно, мне потребуется ваше содействие; держу пари, вы таких ран на своем веку повидали куда больше меня, - отвечал я. А за подмогой я решил обратиться к своему закадычному другу, аптекарю Лорену Кодлу. Он частенько выезжал со мной на ночные вызовы и заглядывал в клинику поздно вечером, в то время как я работал с пациентами.

– Кореш, жуть как не хочется отрывать тебя от ланча, но мне нужна твоя помощь. Ты можешь довезти Чарльзов пикап до клиники? Я не хочу, чтобы он спускал с рук собаку.

– Как скажешь, Друган, только сперва сооружу-ка себе "на дорожку" сэндвич. А ты поезжай вперед, подготовишь там все.

Двадцать минут спустя Броська уже лежал на операционном столе; в качестве обезболивающего я ввел ему пентобарбитал натрия. Чарльз и Лорен стояли тут же, наблюдая за происходящим и готовые помочь, если что. Осмотр выявил наличие четырехдюймовой рваной раны, однако кишки повреждены не были, если не считать загрязнения. Тем не менее, пропоротую селезенку следовало извлечь: едва я сдвинул орган, проверяя, нет ли иных увечий, разрыв вновь начал сочиться кровью. Я обернул клубок внутренних органов стерильным полотенцем, пропитанным солевым раствором, а затем приступил к самой трудоемкой работе: надо было выбрить, продезинфицировать и всячески подготовить кожу вокруг раны.

Вздувшийся сгусток кишечника так разбух от отека, что вновь вложить его в брюшную полость через отверстие раны не представлялось возможным. Опухший орган стал до чрезвычайности хрупким, и любые неосторожные манипуляции могли повлечь за собою разрыв кишки, брыжейки или кровеносных сосудов. Вооружившись скальпелем, я удлинил рану снизу дюйма на два. Теперь я смог извлечь все то, что еще оставалось внутри, и проверить, в каком все это состоянии.

– Друган, а ну, по-быстрому мой руки и надевай перчатки. Подержишь вот это добро, пока я тут в брюхе покопаюсь.

Пока Лорен покорно держал петли кишки, чуть отведя их в сторону, я прощупал брюшную полость, осматривая остальные внутренние органы. Пальпируя мышечную стенку, я обнаружил изрядную рваную рану в правом Броськином боку. Видимо, рог прошел насквозь и прорвал небольшое двухдюймовое отверстие в брюшине и мышечной оболочке.

Пока я зашивал только что обнаруженную рану, наконец-то подоспел и Карни Сэм.

– Карни, ты что, никак, через город Галфпорт ехал? Где тебя столько времени носило?
– усмехнулся Лорен. Его было хлебом не корми, дай подразнить Карни.

– А то ты, Лорен, не знаешь, что езжу я медленно, а все из-за зрения. С глазами-то у меня все в порядке было, пока я не стал принимать всю эту пакость, что вы с окулистом мне прописали. Понятия не имею, что со мной не так, но будь я коровой, я бы разрезал себе хвост, да насыпал туда соли и перцу, - ответствовал вновь прибывший.

– Так ты дока попроси. Друган, я его подержу, а ты режь, - предложил Лорен.

– Дай я с одним пациентом закончу, а там посмотрим. Боюсь, что в клиники мы перца не держим, - возразил я.
– Карни, гляньте-ка сюда, внутрь, где рог этого прохвоста прошел насквозь и едва не вышел с другой стороны. Вы когда-нибудь такое видели?