Друзья
Шрифт:
– Плохая идея. Мне домой нужно. И, знаешь, у меня сессия начинается. Столько всего нужно сделать… - Как бы ни была соблазнительна эта идея, она вчера окончательно все для себя решила. Не будет она больше так много времени проводить с Арсением. Как можно забыть кого-то, когда он постоянно перед глазами? – Давай отложим наш спор? Как только все сдам, так сразу… Ты же не против?
Он улыбнулся, соглашаясь. Ане в ту секунду нестерпимо захотелось его ударить. Больно. Со всей силы. Вроде бы она должна радоваться, что все идет, как она и задумала – минимизировать, а лучше исключить общение, но… ее расстроило, что он так легко с этим согласился. Даже с радостью и улыбкой. Ей в тайне хотелось, чтобы он спорил, настаивал, кричал, да хоть что-нибудь сделал бы, а не отпускал ее так легко. И все равно ей, что он не знает, что она задумала, что они видятся сейчас возможно последний раз. Ей хотелось от него другой реакции. Но… она улыбнулась в ответ и отвернулась к окну. Кофе в кружке давно остыл и горчил на языке. Пора.
– Вот и договорились. Я, наверное, такси вызову. Тебе нужно отдохнуть после вечеринки.
Она встала из-за стола и поспешила к мойке, но Арсений встал у нее на пути, взяв за плечи и заглядывая в лицо. И снова ее затопило жаркой волной в ответ на его близость. Ну, зачем он так? Неужели не видит, как мучает ее? Для него это просто прикосновение, а у нее внутри опять жарким пламенем разгорается огонь надежды. Говорят, она умирает последней, но в ее случае, она еще и воскресает от незначительного объятия, ласкового взгляда, улыбки. Такие вот качели «умерла-воскресла» ее достали. Хватит, дурочка, очнись! Ты все решила. В этот раз окончательно.
– Глупости не говори. Я тебя сам отвезу, когда скажешь. – Его задело ее желание поскорее уйти, как будто ей неприятно с ним находиться рядом. Он пытался поймать ее взгляд, но она упорно смотрела куда угодно, но только не на него.
– Тогда вези.
– Не хочешь остаться? Можем кино какое-нибудь посмотреть. – Сделал еще одну попытку к примирению.
Аня, наконец, смотрит на него устало и у него усиливается чувство, что она хочет отделаться от него. Ему не понравился ее взгляд – колючий, холодный. Так она смотрела на него крайне редко. Значит, все еще хуже, чем он думал. Он всерьез ее обидел. Но чем? Что он такого сделал? Волновался за нее.
– У меня проект висит еще с прошлой недели. Если не сделаю, можно смело прощаться с мечтой о дипломе, потому что меня отчислят.
– Малышка, ты злишься? Ну, прости. Погорячился вчера. – Он виновато улыбнулся и прижал ее к груди, ощущая, как напряглось хрупкое тело в его руках. От ее волос пахло кофе и ванилью, и он с удовольствием зарылся носом в мягкие золотистые кудряшки. – Ну, хочешь, ударь меня. Только не обижайся.
Еще разочек вдохнуть родной запах, позволить себе эти объятия, прижаться посильнее. Главное, не разреветься сейчас перед ним. Думала, что ночью выплакала все, а оказалось, что глаза снова наполняются предательской влагой.
– Я не злюсь и не обижаюсь. Мне нужно домой. И если твое предложение меня отвезти в силе, то поехали, нет – возьму такси.
– Поехали, раз так нужно. Только дай мне десять минут привести себя в порядок.
Он ушел собираться и все думал, что что-то не так. Какое-то внутреннее чувство не давало покоя.
В машине она смотрела в окно и отвечала односложно, если он к ней обращался. Смазано как-то попрощалась и быстро убежала домой, как только машина остановилась у подъезда. Аня пролежала весь день, уткнувшись в потолок застывшим взглядом, совсем не ощущая слез на своем лице. Она пообещала себе, что больше не будет плакать из-за Арсения. Да и вообще, не из-за одного парня.
Глава 11
Арсений так и не понял, что же случилось. Почему они с Аней вдруг так отдалились? Они и раньше бывало, ссорились, но в этот раз все было по-другому, как-то иначе. С того самого дня Аня больше не приходит, ссылаясь на страшную занятость по учебе. И это длится уже почти два месяца. Два долгих месяца, когда они и не общаются толком. Два месяца холодных, пустых и коротких телефонных разговоров, после которых у него ощущение, что он навязывается. Два месяца постоянных мыслей о милой рыжей девчонке, по которой он дико, просто до ужаса скучает.
За это время он понял одну простую вещь – он любит Аню. Вот так просто. Любит. Не как подругу или сестру, а как девушку. Прекрасную, добрую, нежную, талантливую и чертовски сексуальную девушку. И он не помнит, когда это случилось. Может, совсем недавно, когда как всегда ждал ее Может, даже еще в детстве, когда она была совсем малышкой, просто он не понимал этих чувств. А потом привык, научился жить с ними. На самом деле совсем не важно, когда он ее полюбил, важно, что она, кажется, совсем не хочет его любви. Он ей стал совсем не нужен. Случилось страшное – они вдруг стали чужими. И все эти годы их знакомства по какой-то нелепой причине вдруг перестали что-то значить для нее.
Один, два, три…
Он считает гудки в ожидании ответа.
Четыре, пять, шесть…
Она ведь часто забывает телефон, а потом долго ищет. Рассеянная, как персонаж детского стихотворения.
Десять, одиннадцать, двенадцать…
Все еще терпеливо ждет ответа. И наверное, лучше поехать к ней домой, но в последний раз ее там не оказалось – то практика, то свидание.
Семнадцать, восемнадцать…
И долгожданное звонкое «привет!» на секунду вышибает воздух из легких. Он так рад ее слышать. Так скучал по этому нежному голосу. По ней.
– Привет, Анюта! – он говорит быстро, словно боится, что она сейчас бросит трубку. На фоне играет веселая музыка и слышны голоса. «Опять гуляет с этим мажором» мрачно думает Арсений. – Как дела?
– Все хорошо. – Голос у нее спокойный и ровный.– А… как у тебя?
– Тоже… Вот позвонил, хотел узнать, как ты. А то у тебя в последнее время вечно нет времени, чтобы встретиться с лучшим другом.
В трубке на несколько долгих секунд повисает тишина, словно она решает, стоит ли вообще с ним разговаривать. А может, чувствует вину. Он надеется на последнее.
– Ты прав, совершенно нет времени. То сессия, то практика. Приходится много работать.
И снова эта тишина. Ощущение, что она разговаривает с каким-то малознакомым человеком. Когда дежурные фразы сказаны и наступает неловкость.
– Ну что ж, не буду мешать.
Нажимает отбой и хочет запустить телефоном в стену. Но просто с силой сжимает его в руке. Что происходит? Как ему ее вернуть?
Да еще и дома находиться тяжело. Квартира буквально наполнена воспоминаниями о ней. Куда бы он не посмотрел, каждая деталь, каждая мелочь напоминала о девушке, чей звонкий смех звенел тут совсем недавно. Он даже представил, как она сидит на этом самом диване, как всегда сложив стройные ножки по-турецки, или поджав их под себя, и читает книгу. Или вот она готовит ему ужин, что-то напевая себе поднос и слегка пританцовывая. Как будто кто-то записал видео с ней в главной роли и теперь беспрестанно прокручивал у него в голове.