Чтение онлайн

Однажды Каврий, когда они были уже совсем взрослыми, предложил Микусю деньги — сто рублей за шесть процентов годовых. Микусь согласился — взял деньги. Дела пошли лучше год от году, четвертый выдался самым урожайным. Микусь смог купить лошадь, перестроил избу. А заглянул в кошель — даже проценты платить нечем, не то, что совсем рассчитаться! Как раз в это время заявился к нему Каврий:

— Мне, дорогой друг, деньги нужны! Давай расчет произведем. Я хочу дом новый строить! Да и все хозяйство подновить не мешало бы! Лесу надо купить! Сам знаешь, время тяжелое!

— Деньги нужны? — переспросил озадаченный Микусь. — Дорогой Каврий, а не подождал бы ты до следующей осени? Поистратился я.

Каврий ждать не пожелал. Тут же подал в суд на своего друга. Были объявлены торги. Все хозяйство Микуся с угодьями оценили в ничтожную сумму. И купил их Каврий. Микусь с женой и маленькой дочкой переселились в Тумер и так из нищеты и не выбились. Много воды утекло с тех пор, как Каврий разорил Минуса. А теперь Каврий все угодья деревни Тумер задумал прибрать к рукам.

— Эх ты! Видно, жизнь тебя немногому научила! — шумел Микусь. — Видно, тебя могила только исправит! Подобру-поздорову убирайся отсюда со своей сворой! Иначе не взыщи. Плохо тебе будет! Здесь никогда не появляйся — собаки тебя, пса, растерзают!

Утихла священная роща. Взоры всех — и деревенских, и лесорубов — были направлены на Микуся и Каврия: кто возьмет верх? Оба чего-то выжидали. Вдруг где-то защелкал соловей, словно объявил округе о спасении леса. И кукушка отсчитала многие лета дубраве.

— Зря вы шум поднимаете, — заискивающе начал Мигыта. — Сами знаете — роща эта помещичья. Я ее купил, мои деньги уплачены, — голос его окреп, — Купля-продажа закреплена законом. Против закона никому идти не дозволено! Теперь я вправе распоряжаться этой дубравой! Помешать мне никто не может. Вот и сейчас из-за вас работы остановлены! За что каждый будет держать ответ.

— Неверное дело затеяли, — поддержал его, несколько придя в себя, Каврий. — Мы же добра вам желаем! Думали и тумерцы нам помогут! Договориться надо толком обо всем! Все ведь делается для вашей же пользы. Со временем локти кусать будете! Рассчитываться придется за свои же грехи! Сами придете наниматься! Нужда — не шутка! Поставит на колени! Деньга — всему хозяйка!

— Ошибаешься ты, друг мой бывший, — снова загорелся дядюшка Микусь. — Души никогда не купишь! И совести тоже! На себя оборотись. А я тебе уже говорил — есть на свете кое-что поважнее и посильнее денег!

— Что, что посильнее денег? — повысил голос Каврий. — Совесть, говоришь? Совесть? — он злобно расхохотался.

— Вот именно — совесть. Только что это такое, тебе неведомо...

— Бога бы вы побоялись! — шумели крестьяне, вновь подступая к новоявленным хозяевам.

Теперь Каврий и сын его не знали, что и сказать. Шум нарастал. Вдруг зашелестела листва — поднялся ураганный ветер, верхушки деревьев сгибались до земли, ветви угрожающе шумели. Казалось, снова надвигается Перке юмо. Лучше уйдем, пока целы! — тихонько предложил отцу Мигыта. Несколько пристыженные, отец и сын сели в тарантас.

— Никто вас силой не держит! — послышался голос Мигыты уже издали.

— А расчет учинять кто с рабочими будет? — громко крикнул вслед Йыван.

— Платите деньги, мы свое сделали! — раздались голоса.

Но тарантас уже скрылся за деревьями. На мгновение воцарилось молчание.

— Что же теперь делать? — спросил кто-то растерянно.

— Придется домой с пустыми кошелями топать!

— Нет уж, — снова оживился Тойгизя, — Кровь из носу, но деньги за работу вы получите у этих гадюк!

Никто никогда от мирного старика не слышал таких резких слов.

— А что Янис скажет? — спросил один из лесорубов с надеждой.

Все глядели в сторону Яниса и Йывана, стоявшего с ним рядом. Янис и Йыван переглянулись. Они — между двух огней: с одной стороны хозяева с толстой мошной, с другой — работники, что нуждались в защите. Надо решать! Времени мало... Янису, к примеру, нельзя идти напролом против хозяев. Он — ссыльный. За ним — надзор. Необдуманный поступок может кончиться тюрьмой. Конечно, случись что — решетки ему не миновать! И смолчать порой приходится, и против воли поступать.

Да и Йывану не легче... Он, конечно, много терпел от Каврия и его сынка. Да и мало ли еще что предстоит? С другой стороны, и Каврий, и Мигыта уважение не раз оказывали. Не знает Йыван, как ему быть.

Но с Мигытой все равно придется сводить счеты. Нельзя простить погубленную душу Сандай. Йыван ненавидел товарища детских игр, а как ему отомстить — не знал. На время надеялся, время... мол, подскажет!

Новый возглас: «Что делать-то дальше?» — вывел Йывана из размышлений.

— Каждый должен получить деньги за работу, — сказал Янис.

— И я так считаю, — подтвердил Йыван. — Надо требовать всем сразу.

Среди лесорубов лишь Федот Борода заколебался. Он посоветовал было своим землякам и дальше рубить деревья. Но Федота не поддержали.

— Коли хочешь — оставайся, — с издевкой выкрикнул кто-то. — И руби один. Уж тебе-то твой труд оплатят!

— Будь что будет! — крикнул Янис. — Все за мной в контору!

Словно весенний лед тронулся. Зашагали рядом с Йываном и Янисом лесорубы, оборванные, в лаптях.

Впереди шел Тойгизя. А мужики Тумера, словно выигравшие сражение солдаты, ощутив в себе силы, довольные и гордые, провожали собратьев, желая им добиться своего от Мигыты и Каврия.

Мигыта и его отец подъехали к развилке.

— Попридержи-ка, сынок! Малость надо подумать, куда направляться. Прямо к уряднику или к себе заехать...

Отец и сын считали, что не должны они оставить этот бунт без внимания земского начальника. Принять меры и проучить взбесившуюся толпу, чтоб впредь неповадно было. Рысаки стояли как вкопанные.

— Сколько живу на свете — не припомню, чтобы без крепкого ремня приучали резвого коня к упряжке, — задумчиво сказал отец. — Лишь силой укрощали его. Любой зверь становится послушным, ощутив боль от кнута, — продолжал он со злостью. — Вот и надо показать силу этим оборванцам.