Чтение онлайн

Маркиз вспомнил, что точно так же обращался с местным доктором и его отец. Если у того доктора и были дети, маркиз не мог припомнить их, но они наверняка не походили на красавиц из семьи Уинсфорда.

— Еще мама говорила, что у каждого должно быть любимое занятие, — объявила вдруг Гермиона, следуя за ходом собственных мыслей.

— И какое же любимое занятие у тебя? — поинтересовался маркиз.

— Рисовать красивые платья! — ответила Гермиона. — Я так хотела бы, если бы представился шанс придумывать фасоны платьев, которые шили бы самые лучшие портные.

— Мне кажется, это очень хорошая идея, — похвалил маркиз.

— Только мне надо брать уроки, — со вздохом сказала девочка. — Ведь без учителя трудно понять, правильно ты делаешь или нет.

— Но ведь вам же дают образование? — спросил он.

— Конечно! — воскликнула Гермиона. — Мама всегда настаивала на этом. Но папа в состоянии оплатить только самые главные предметы, такие, как история, география, арифметика, которую я ненавижу, и английская литература.

— А это тоже один из главных предметов?

— Так считает Ровена. Она говорит, что мы вырастем совсем невежественными, если не будем много читать. И еще — что мы должны развивать способность критически мыслить.

— И вам это удается? — с улыбкой спросил маркиз.

— Я с гораздо большим удовольствием училась бы рисовать, — сказала Гермиона. — Но когда я сказала об этом Ровене, она ответила, что это невозможно.

— А еще Ровена сказала, чтобы ты не ходила в эту комнату! — послышалось от двери.

Гермиона обернулась и с виноватым видом посмотрела на сестру.

— Она пришла показать мне свое новое платье, — объяснил маркиз. — Я как раз восхищался вашей совместной работой.

— Вам нужно соблюдать покой, милорд, — напомнила Ровена. — И вы прекрасно знаете, что я велела детям держаться подальше от этой комнаты.

— Это было вчера, когда я мучился от головной боли, — возразил маркиз. — А сегодня я чувствую себя гораздо лучше и уверен, что мне противопоказано одиночество.

Ровена поднесла ему стакан домашнего лимонада.

Сделав несколько глотков, маркиз отдал стакан обратно.

— Вечером я хотел бы выпить бокал шампанского, мисс Ровена. Вы не могли бы сообщить об этом Джонсону?

Ровена с сомнением посмотрела на молодого человека.

— Я должна сначала спросить позволения у папы.

— Пустая трата времени, — заверил ее маркиз. — Вы знаете, как и я, что доктор согласится на все, от чего я могу почувствовать себя лучше.

— Очень хорошо, я передам вашу просьбу лакею, когда он вернется, — пожала плечами Ровена.

Гермиона смотрела на маркиза с озорным огоньком в глазах.

— Джонсон уехал, в Свейнлинг-парк? — спросила она. — Если так, может быть, он привезет еще немного этих чудесных персиков?

— Гермиона! — укоризненно воскликнула Ровена.

— Я буду очень недоволен, если Джонсон не привезет фруктов, овощей и всего, что вам нужно, — сказал маркиз.

— Вы очень добры, милорд — произнесла в ответ Ровена. — Но мы не должны этим злоупотреблять.

— Все это нужно мне самому. Надеюсь, что сегодня вечером мне разрешат пообедать как следует. Я смертельно устал от протертой пищи, которой вы пичкали меня последние несколько дней.

— Вы ведь знаете, что вам запретили есть все остальное, пока у вас была лихорадка.

— Я не жалуюсь, — успокоил ее маркиз. — Но я очень проголодался.

— Вам лучше — намного лучше! — возбужденно воскликнула Гермиона. — А значит, мы можем прийти поговорить с вами. А то надоело прокрадываться на цыпочках мимо вашей двери. Нам ведь хочется о многом вас расспросить.

— И что же вы хотели спросить? — поинтересовался маркиз.

— Достаточно, Гермиона! — решительно вмешалась Ровена. — Беги отсюда. Его светлость и так говорил сегодня слишком много.

Увидев разочарование на хорошеньком личике младшей сестры, Ровена добавила:

— Возможно, если он не очень устал, вы можете прийти попозже и пожелать ему спокойной ночи.

— Я хочу остаться поговорить с ним сейчас, — настаивала Гермиона.

— Мы говорили об увлечениях, — сказал маркиз. — Ваша сестра сообщила мне, что любит рисовать и хочет быть модельером.

— Скорее ей удастся перепрыгнуть через луну.

— Мама говорила, что у каждого должно быть любимое занятие, — с вызовом повторила Гермиона. — А чем увлекаетесь вы, милорд?

— Я вполне согласен со словами вашей матушки. У меня тоже есть увлечение, доставляющее мне огромное удовольствие. Интересно, удастся ли вам угадать, что это?

— Это имеет какое-то отношение к лошадям?

— Нет. — Маркиз с удивлением посмотрел на Ровену.

— Что бы это ни было, — сказала она, — уверена: это что-то очень дорогое и очень личное.

— Не такое уж дорогое, — ответил маркиз. — Но действительно личное, и я очень увлечен этим.

— Что же это? — не вытерпела Гермиона. — Скажите нам, милорд.

— Генеалогия, — ответил маркиз.

Гермиона явно не знала этого слова, и маркиз с вызовом взглянул на Ровену, словно ожидая, что она начнет объяснять его смысл.

— Кажется, — медленно произнесла Ровена, — это имеет отношение к предкам.

— Правильно, — кивнул маркиз. — Это история происхождения семьи.

— Значит, вы составляете свое родословное древо? — спросила Гермиона. — В одной из моих книг по истории на картинке изображено такое. Там столько разветвлений, что я с трудом разобралась в них.