Дуэлянты
Шрифт:
– Боже мой, вам дурно? Что с вами? – Станислав буквально подхватил гостью.
– Нет, нет… ничего страшного, – полепетала она, – просто голова закружилась. Она прильнула к плечу Станислава. Аромат ее волос подействовал на мужчину возбуждающе… и он не сдержался…
– Ах, что вы делаете? – лепетала Антонина. Но Станислав не обращал внимания на слабые протесты женщины, осыпая ее шею и лицо поцелуями.
Антонина ощутила прилив страстного желания и, отбросив всяческий стыд, обняла Станислава.
Станислав же распалялся все сильнее… Женщина понимала: они не могут столь долго предаваться страстным поцелуям в кабинете.
– Где ваша спальня? – Спросила она.
– Вы… вы решились? Не пожалеете ли вы потом о своем поступке?
– Нет… я желаю вас, – призналась Антонина.
И они покинули кабинет, направившись в спальню, дабы возлечь на ожидавшее их ложе.
Любовники, насладившись друг другом, лежали в постели. Антонина прильнула к груди Станислава, ее прическа растрепалась, и многочисленные локоны разметались в разные стороны. Станислав, обняв любовницу, дремал…
– Уже поздно, мне надо возвращаться домой, – сказала Антонина, нарушая любовную идиллию.
Станислав очнулся.
– Да, уже вечереет. Обещай мне, что приедешь завтра…
Антонина слегка приподнялась и коснулась губами щеки любовника.
– Обещаю: буду приезжать к тебе при малейшей возможности…
Антонина поднялась с постели и начала одеваться.
– Я не хочу отпускать тебя, – признался Станислав, затем встал и накинул халат.
– Что поделать… Ты же знаешь – я не свободна.
– О, если бы все было по-другому! – с жаром воскликнул Станислав, помогая любовнице с многочисленными кнопками на амазонке.
– По-другому, это как? – поинтересовалась она.
– Я имею в виду, если ты была свободной…
– Увы… Но чтобы это изменило?
– Как? – искренне удивился Станислав. – Мы могли бы пожениться!
Антонина не ожидала такого ответа.
– Ты это серьезно?
– Определенно!
Антонина скакала на Северине по направлению к Забродино. В голове вихрем проносились мысли: «Как все быстро произошло… А почему бы и нет? Если мы любим друг друга? Как же муж? А если он узнает… Нет, никогда, я буду осторожной… В конце концов, имею я право быть счастливой… Что я хорошего видела с мужем? – ничего… Даже детей не нажили… Он постоянно давал мне понять, что взял меня без приданного – это так оскорбительно! А его постоянная грубость и пренебрежение…»
Наконец показалась усадьба, уже постепенно сгущались осенние сумерки… Антонина неожиданно почувствовала страх… Но взяла себя в руки и помчалась вперед.
Лизавета сервировала поднос, дабы покормить Сергея Василевича. Она не входила к нему несколько часов кряду, думая, что он читает Гомера. Она аккуратно положила хлеб, нарезанный мелкими ломтиками, взяла поднос и направилась в барские покои.
Лизавета, как обычно, полным бедром толкнула дверь, та легко подалась.
– А вот и ужин… – она вошла в комнату барина, поставила поднос на стол. – Сергей Васильевич, ваше любимое блюдо, уж кухарка расстаралась…
Но барин молчал, Антонина пригляделась – с начало у нее возникло впечатление, что он спит.
– Барин, – она легонько коснулась его руки. – Чай вы так зачитались?
Книга лежала рядом с ним. Антонина взяла книгу, закрыла и положила на комод.
– Сергей Васильевич, не капризничайте. Надо покушать и выпить лекарство. – Но барин по-прежнему безмолвствовал. Лизавета заволновалась. – Барин, а барин…
Лизавета выбежала из комнаты и бросилась к дворецкому.
– Барин! Барин! – охваченная страхом, кричала она.
– Чего ты орешь? – возмутился дворецкий.
– Барин…
– Ну, я это уже слышал. И чего с ним?
– Помер он… – коротко ответила горничная.
– Как помер? Ты что несешь, окаянная?
– Так вот и помер, как все помирают…
Антонина спешилась и направилась в дом. Дворецкий отворил ей дверь.
– Матушка-барыня, слава Богу вы прибыли-с! – взволнованно воскликнул дворецкий.
Антонина тотчас уловила беспокойные нотки в его голосе, да ее Лизавета, стоявшая чуть поодаль с печальным видом, дополняла удручающую картину, наводящую на мысль: что-то произошло за время ее отсутствия.
– Что случилось Поликарп? – спросила она у дворецкого.
– Вы только не извольте беспокоиться…
– Говори же! Что случилось? Лизавета! А ты что стоишь в дверях? У тебя что забот нет? – разгневалась барыня.
– Я… я, – пролепетала горничная. – Только что спустилась из покоев Сергея Василевича…
– И как он?
Лизавета насупилась… Дворецкий молчал…
– Вы что все в рот воды набрали? Я спрашиваю вас: как себя чувствует барин?
Лизавета промямлила:
– Я хотела покормить его, а он…он… не отвечает…
Антонина встрепенулась.
– Как не отвечает? А за доктором отправили? Говорите же!
– Никак нет-с, барыня, не успели… – растерянно признался Поликарп. – Лизавета только спустилась… и я…
– Что ты? – воскликнула Антонина, понимая, что случилось непоправимое, бросилась на второй этаж в комнату мужа. Горничная и дворецкий едва за ней поспевали.
Вбежав в комнату, Антонина увидела побледневшее лицо мужа, которое особенно выделялось в вечерних сумерках. Глаза были слегка приоткрыты, создавалось впечатление, что барин задремал.
Антонина поняла: Сергей умер.
– Как это случилось? – спросила она Лизавету, стараясь сохранять спокойствие.
– Я пришла покормить барина, а он уже…
– Ничего не понимаю, он же пошел на поправку! – негодовала Антонина. – Он что днем понервничал? Газеты читал, или кто за долгами присылал?