Дуэлянты
Шрифт:
– Ах, вот как! И по нашим полям! Ну, пусть только мне попадется на глаза. Он, верно думает, что угодья его дядюшки бесконечны, как Вселенная. Уж нет!
Полина вошла в конюшню, ее обдало ароматом сена и запахом лошадей. Она подошла к Нарциссу. Тот, почуяв хозяйку, тот час заржал и зафыркал.
– Нарцисс! Узнал, плутишка?! Отвык от меня?
Но жеребец и не думал забывать свою хозяйку, он уже предвкушал, как полетит с ней галопом. Конюх оседлал Нарцисса, вывел из загона и помог Полине сесть в дамское седло.
– Пережитки прошлого. – Фыркнула она. – Пора и нам в России переходить на мужские седла, да специальные амазонки шить, как заграницей.
Конюх осклабился:
– Это что ж, барышня, скакать будите, словно кавалерист? В штанах?
Полина рассмеялась.
– В штанах, в штанах…
Она ударила Нарцисса хлыстиком, и тот пустился вскачь со двора. Полина миновала близлежащее поле и уже хотела углубиться по тропинке в лес, дабы насладиться красотами природы, как внезапно Нарцисс заржал, из-под его ног буквально вырвалась птица – то ли фазан, то ли тетерев – затем встал на дыбы и ринулся вперед, не разбирая дороги.
Полина пыталась осадить жеребца, натягивая поводья, понимая, что птица испугала его. Удила впивались Нарциссу в губы, но тот не чувствуя боли мчался вперед, не разбирая дороги. Наконец, отчаявшись, повинуясь инстинкту сохранения, Полина прижалась к лошадиной шее.
– Нарцисс! Нарцисс! – кричала Полина, но жеребец летел, словно стрела, не обращая внимания на всадницу.
Девушка не раз слышала о подобных случаях, когда лошадь начинала «нести» своего седока, как правило, сие оканчивалось печально для обоих.
Несмотря на сложившуюся ситуацию, Полина старалась держаться в седле и сохранять спокойствие, но удавалось ей это весьма непросто, ибо ветки стегали ее по телу и лицу – она еще плотнее прижалась к Нарциссу: «Господи, неужели – это конец?»
Всадница попыталась сориентироваться: и пришла к выводу, что Нарцисс несет ее прямо к усадьбе помещика Бережного. «Слава богу… Может этот военный поможет мне…» – пронеслось у нее в голове.
Действительно, вскорости Нарцисс выскочил на лесную дорогу, идущую к усадьбе господина Бережного. У Полины появилась смутная надежда не разбиться и остаться в живых.
В это время Петр Владимирович Бережной, племянник небезызвестного помещика, также приказал оседлать лошадь и проехаться по окрестностям, дабы немного развеяться. Как человек военный, и вдобавок ко всему кавалерист, Петр слыл в полку, да и среди знакомых и родственников отличным наездником и человеком весьма смелым.
Не успел Петр отъехать и версту от усадьбы дядюшки по лесной дороге, как мимо него пронеслась всадница.
– Помогите!!! – прокричала она, но крик о помощи поглотил лес.
Петр сразу же понял – лошадь несчастной дамочки чего-то испугалась и «понесла». Он тотчас пришпорил своего вороного коня и бросился вслед за ней. Казалось, Нарцисс ощутил погоню и убыстрил темп бега. Но Петр Бережной, опытный вояка, не раз участвовавший в полковых скачках, пришпорил коня и уже поравнялся со спесивым Нарциссом.
Чувство страха несколько отступило, у девушки появилась надежда, что незнакомец поможет ей…
– Не бойтесь!!! – крикнул он Полине, яростно нахлестывая вороного, тот же и так закусив удила, разгоряченный безумной скачкой; с черными, как смоль, горящими глазами, пытался настичь Нарцисса.
Нарцисс и жеребец Бережного шли ноздря в ноздрю, но вот вороной вырвался вперед… Полина недоумевала: а как же она? Разрыв между лошадями уже достиг приличного расстояния, и Бережной ловко спешился, быстро определил, как именно Нарцисс пронесется мимо него, и, бросившись буквально ему под копыта, схватил за поводья, идущие вдоль головы жеребца и повис на них. Нарцисс попытался встать на дыбы, но не тут то было. Бережной цепко держался за поводья, не позволив жеребцу своельничать. Удила впивались Нарциссу в губы, начала сочиться кровь…
Жеребец возмущенно заржал, раздувая ноздри, и попытался копытом ударить нежданного храбреца. Но у него ничего не вышло. Немного поупрямившись и спустив пары, Нарцисс сдался, почувствовав твердую мужскую руку, и более не пытался ни бежать, ни вставать на дыбы.
Петр отдышался, отер пот со лба и, наконец, разглядел наездницу. Она ж была, как говорится, ни жива, ни мертва от страха: бледная, волосы растрепанные, шляпка сбилась на бок, из щеки струилась кровь…
– Сударыня, позвольте помочь вам.
Полина обезумевшим взглядом смотрела на своего спасителя, ее трясло, она не понимала, что происходит.
– Сударыня, не сочтите меня за наглеца, но я вынужден спустить вас на землю. – Бережной решительно подошел всаднице, обнял ее за ноги и сказал: – Отпустите поводья… Отпустите, все позади.
Полина машинально, повинуясь приказу своего спасителя, отпустила поводья и соскользнула из седла прямо к нему в объятия. Петр почувствовал, как девушка вся дрожит.
– Боже мой! Так вы ранены! – воскликнул он, увидев на ее щеке кровь. – Вероятно, вас задела ветка.
Полина прильнула к мужчине и тихонько заплакала. Тот растерялся, ибо не выносил женских слез, зная, что не может пред ними устоять и сразу же становиться излишне мягкосердечным.
– Ну, будет, вам… – произнес Петр. – Здесь недалеко – усадьба моего дядюшки помещика Бережного. Думаю, вам надобно отдохнуть и прийти в себя. Затем я лично доставлю вас, куда только пожелаете.
Полина всхлипнула и посмотрела спасителю прямо в глаза.
– Да… – единственное, что она могла сказать в эту минуту. Но Петр отметил про себя: «Хоть она и растрепана, но безумно хороша, даже с царапиной на щеке!»