Духолов
Шрифт:
— Кота, — повторил он глухо. И ударил.
Лезвие прошло там, где полсекунды назад находилась моя шея. Колени согнулись сами, ступни нашли стык между черепицами, тело качнулось вправо и вниз. Навык «Кошачья акробатика» сработал на рефлексах. Ноги перенесли вес к водостоку, пальцы вцепились в жестяной край.
Мужик выпрыгнул следом, черепица хрустнула под его сапогом. Тяжёлый и неповоротливый дуболом. Уверенный, что мелкий мальчишка вроде меня никуда от него не денется. Ну-ну!
Левая рука нырнула в карман. Временный Якорь из дубовой дощечки лёг в ладонь привычной тяжестью. Дух Скрипучего Колеса, пойманный только что, чтобы стать частью чего большего.
— Ну, — я крепко сжал дощечку и выдохнул. — Извини, приятель, не быть тебе частью тотема.
После чего как следует прицелился, хрустнул дощечкой об колено и швырнул надломленную ловушку прямо в тёмный провал чердачного окна, мимо второй тени.
Полсекунды тишины, после чего мансарду залило звуком обиженного скрипа, который с каждым мгновением только набирал обороты.
Несмазанная телега, гружённая камнем, ползущая по булыжнику. Десять таких телег. Сто. Железные ободья скребут по стеклу, деревянные оси визжат, и всё это умножается, отражается от стен замкнутого чердака, бьёт в черепные коробки.
Мужик со шрамом отшатнулся от окна и выронил нож. Лезвие скользнуло по черепице, кувыркнулось, пропало во тьме переулка. Изнутри чердака кто-то завыл, что-то тяжёлое упало, загрохотало.
Я развернулся и побежал по коньку крыши, ловя равновесие выставленными руками. Ночной воздух пах дымом из труб и речной сыростью. Перепрыгнул на соседнее здание и обернулся.
— Приятного вечера, господа, — я приложил два пальца к виску и отдал честь. После чего развернулся и побежал по коньку крыши, ловя равновесие выставленными руками.
Ночной воздух пах дымом из труб и речной сыростью. Колени пружинили. Сердце колотилось у горла. Привкус меди ощущался на языке.
Я перешёл на быстрый шаг, вписываясь в тени переулков Района Щепок. Обернувшись, проверил что оторвался, для надёжности ещё раз перепрыгнул на соседнее здание и направился в сторону лавки.
Первым, что я услышал после возвращения, был храп.
Храп мастера раскатывался из подсобки ровными волнами, монотонный и густой. Бран вторил ему на лежанке у печи, присвистывая на вдохе.
Велеса будить я не стал. Старик и так сейчас спит от силы четыре часа в сутки, а остальное время работает. Отнимать у него эти четыре часа означало получить такой поток ругани, после которого до конца недели в ушах звенеть будет. Не говоря уж о том, что будет будить мастера сейчас не к месту.
Прикрыв за собой дверь и заперев засов я подошёл и схватил Брана за плечо. Мышцы под моими пальцами были словно стальные. Такой ведь и правда заломать может, если кто в лавку полезет. Особенно если ему в руки бревно выдать.
— Бран. Бран, вставай, — с силой потряс я его.
Здоровяк мотнул башкой, заворочался. Лежанка жалобно скрипнула.
— Мм… чего…
— Вставай говорю, дело есть. Срочное.
Бран сел, протирая глаза кулаком. Моргнул на меня мутным взглядом, потом на окно, за которым стояла глухая темень.
— Лука, ночь же на дворе. Ты чего весь… — он осёкся, разглядев меня получше.
Я представил, как выгляжу сейчас со стороны. Рубаха вся в глине, волосы слиплись от пота, взгляд дикий. Красавец, ничего не скажешь.
— Дом Воронов хотят опустить, — на одном дыхании выдал я, присаживаясь на край верстака. — Сегодня ночью их южные склады подожгут.
Бран уставился на меня. Сон слетел с его лица, зрачки сфокусировались.
— Откуда…
— Слышал сам. На крыше, над Тряпичным переулком.
Бран помолчал. Потёр затылок. И вдруг лицо его просветлело.
— Погоди. Так это же… нам повезло! Если Вороны огребут, нам же не надо будет клепать этот Тотем! Велес свободен от заказа, и мы свободны. Они же нас кинуть хотели, помнишь? Эвелина сама говорила, что дядя её…
— Бран.
— … собирался нас прирезать, и ты ещё говорил, что…
— Бран, включи мозги.
Бран замолчал. Обиженно шевельнул бровями, но рот закрыл.
— Если Вороны ослабнут, что случится? — вкрадчиво спросил я.
— Ну… — Бран наморщил лоб. — Другие Дома обрадуются?
— Другие Дома полезут на их территорию, все разом. Потому что южные склады Воронов, это половина торговли в Щепках. Ткани, зерно, соль. Кто это контролирует, тот держит район.
— Ну и пусть делят, нам-то…
— Район Щепок сгорит вслед за складами, и не исключено, что буквально, — спокойно пояснил я. — В даже если нет, когда начнётся передел, наша лавка в любом случае в стороне не останется, Бран. И это я ещё молчу про деньги.
— Какие деньги?
— Вороны может и сволочи, но не идиоты. Если мы спасём их склады, а потом ещё и Тотем поставим вовремя, нам заплатят. Может, даже сверху накинут из благодарности.
Бран почесал подбородок. Конструкция выстраивалась у него в голове медленно, я видел это по тому, как двигались его глаза.
— То есть… мы должны спасти тех, кто хотел нас обмануть и пришить?
— Мы должны спасти равновесие, которое позволяет нам жить и работать. А заодно заработать свои монеты. Это не благородство, это здравый смысл.
— Ладно. И что делаем?
— Идём к единственному представителю закона, который достаточно жаден, чтобы нам поверить.
Бран открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Тарас?
— Тарас.
Здоровяк тяжело выдохнул и потянулся за сапогами.
— Явиться среди ночи к Десятнику с доносом на поджигателей. Лука, он нас пошлёт.