Чтение онлайн

— Слышь, малой…, — неожиданно подал голос алкаш, — Ты…

— А ты, дебил, — развернулся я к нему, — Лучиком своим паршивым в глаз водиле какому-то зарядил бы, и всё, привет кювет. Присел бы лет на восемь!

— Да не умею я! — побледнел алкаш.

— Ты сидел, учился их пускать, идиот! — уже не сдерживаясь, рыкнул я, — На людях! Не в квартире! Не в сортире! Поднимай жопу, идём тебя регистрировать!

Знаю, из меня вообще никакой переговорщик. Чаще всего ты в ситуациях, когда либо сам, либо тебя, третьего не дано. Поэтому я совершенно не против, если всем происходящим будет заведовать некто, куда более «цивилизованный» типа Шахбазяна, но вот превращать серьезную операцию в цирк ради услаждения маразма в прошлом знаменитой бабки — мне ни с руки.

Так и пошли дальше, причем Цао Сюин на полном серьезе отстала утешать получившую большую моральную травму Даниленко, но тем не менее, насколько мне позволял слух, между хорошими словами толсто намекала бабке, что Витя — человек нехороший. Раз сказал — то сделает.

Дальше все пошло как по маслу, за исключением народной любви ко мне, красивому. Бабуля молчала, милиция работала, китайский народ бдел, а нервный Олейко страдал от собственной никчемушности.

Обход мы закончили, имея в качестве добычи двух алкашей, одного поэта и мальчика лет десяти, которого как раз наш комендант номер два и обнаружил закопавшимся в песочнице. Подивившись таланту орущего ребенка (так рано достигшего половой зрелости, стал ведь адаптантом!), я всё-таки поставил пацана на ноги, удержав за ухо. Затем была длинная эпопея поиска его родителей, сопли и слезы матери, тихое нервное признание бати в… зажиленном артефакте. Его тоже забрали. В итоге мамаша ужинать сегодня была обречена одна.

Бывший сержант оказался настоящим докой в своей области. Спокойно приближался к цели, представлялся, пояснял, кто он и откуда… этого уже хватало, чтобы народ, выползший из своей берлоги спустя две недели, скисал и послушно шёл в участок. Все было настолько тихо, что под конец смены бабулька из Неудачниц расхрабрилась, вновь попытавшись прочитать мораль одному грустному типу, конвоируемому нами в отдел, но тут уже сама Цао Сюин её одёрнула.

И правильно.

Затем, уже под вечер, Шахбазян скомандовал отбой, после чего наша недружная команда расползлась по своим делам.

— Извинись завтра перед ней, — сухо проговорила Цао Сюин, идущая чуть впереди меня.

— За что? — хмыкнул я.

— Знаешь сам, — отрезала китаянка.

— Не буду, — тут же отреагировал я, — И не потому, что не хочу, баба Цао. А потому, что если я пойду навстречу подобному, оказав уважение старому человеку, то у него может сложиться впечатление, что я был не прав. Я, а не он. И когда кто-нибудь оторвет голову вам или милиционеру, эта бабуля будет искренне полагать, что так случилось не из-за её капризов, а потому что окружающие недосмотрели…

Секунда и я смотрю в глаза развернувшейся на месте и очень злой китаянки. Очень злой.

— А ты все лучше знаешь, сопляк?! — змеей прошипела бабушка, — Где был твой ум и решительность тогда, в «Тени»?! Тогда, когда умирали дети?!

— Тогда, когда ты, старуха, не зная ситуации, не понимая вообще ничего, сама пошла по приказу, жертвуя своей внучкой?! — ответно взбесился я, — Кочерыжка старая! Один из засланных людей мог спокойно взломать комнату, у него лучи из глаз лупили просто ужасающей мощи! Он бы за секунду проник в комнату, стёр бы призраков, сжег бы тебя и забрал бы Данко! Но нет, ты даже сейчас об этом не в курсе, потому что тебе важнее было взвалить всю вину на меня, придумать, как бы ты справилась лучше сама и строить после этого из себя невинную жертву!

— Ты мог хотя бы попытаться их спасти!! — боль в глазах Цао Сюин была очевидна даже такому дубу как я, — Хотя бы! Что-то! Сделать! Ты их бросил! Вычеркнул!

— Ты даже не слышишь, что я говорю! — сплюнул я, обходя китаянку.

— Слышу! Слышу!! — донеслось мне в спину, — Но они мертвы, шипоголовый! Они все мертвы!

Молча, я развернулся, подошёл к стоящей с сжатыми кулаками женщине и посмотрел на неё. Высокая, худая, вечно строгая, Цао Сюин сейчас стояла, опустив глаза вниз и плотно сжимала свои кулаки.

— Я… провалилась, — глухо произнесла она.

— Ты провалялась, — безжалостно отбрил её я, — Но до этого ты дала Янлинь время выставить блокировку на общежитие. До этого ты терпела пытки. Всё, что случилось потом — было не твоим делом, старуха. Ты к тому времени своё отыграла. А что вышло у меня, так ты знаешь. Единственное, в чем ты на самом деле провалилась — это по отношению к своей внучке!

— Чт…, — вскинулась она.

— То! — рявкнул я, — Ты хотела, чтобы ей испарили голову! Не думала ни секунды, жертвуя ей! Сразу выдала! А значит, хотела этого давно! Хочешь переиграть её жизнь? Воспитать по-новому, а?!

— Шипоголо…!

— Я за него! — зарычал я, — Что, старая, сомневаешься в том, как вырастила внучку?! Видишь, что та несчастна, трахаясь со всеми? Прямо аж умирает с горя?! Так в жизни, вообще-то, мало счастья, тебе ли не знать! Зато печали бы ты ей еще устроила вдоволь!

— П-пошёл прочь! — толкнув меня в грудь обеими руками, баба Цао ринулась к проходной на Коморскую, как к спасительному кругу.

Догонять я её не стал.

Все кровоточат одинаково. И уважаемый, и неуважаемый. Между выпотрошенным министром внутренних дел и курицей удивительно малая разница, разве что в массе и пригодности к употреблению. Ценность, впрочем, даже меняется, потому что нормальный человек министра жрать не будет. Дохлый министр стоит дешевле курицы. В этом и весь смысл. Нельзя сказать, что я уважаю куриц и не уважаю министров, но в разрезе моих приключений (точнее жизни), уважение может быть лишь роскошью, подчас опасной. Потому что ни министр, ни, тем более, курица, ни хера не смыслят в смертельной схватке людей, обладающих способностями. А у нас тут такая жопа постоянно.

И что следующий день нашего мирного сонного обхода по алкашам, маргиналам и робким гражданам, сп*здившим себе брусочек волшебного дерева, не кончится кровавой бойней на половину квартала — я гарантировать не могу. А значит, весь авторитет уважаемой Цао Сюин и нихера не уважаемой маразматички Даниленко — для меня пустой звук. Они не на своем месте. Я? Да.

Не те времена.

Дома тоже было «весело». Бледный трясущийся Салиновский куда-то шёл, держась за стеночку, из комнаты Цао Сюин орала китайская народная музыка отвратительно хриплого качества, налетевшие на меня из-за угла феечки узбекского происхождения уставились на меня, как на восьмое чудо света, от чего я банально удрал, не собираясь выяснять, что значит выражение их личиков…

Хочу отдыхать. Целый день маялся с передвижным домом престарелых!

Быстро разогрев супу, я поспешно, как будто украл, залил это всё в себя, а затем перешел в состояние тумана, попутно пытаясь понять, каким образом вместе со мной трансформируется свежевыжратый суп, еще не успевший смешаться с кислотой в желудке. Вообще, такая трансформа вызывает множество вопросов, причем, не только она. Вот, к примеру, сверхсила, когда на мне ничего нет? Она есть, и я её контролирую, но… частично ведь! Да, я могу быть аккуратным, даже очень аккуратным, тренировался же, но всё равно возникают очень специфические вопросы. К примеру — секс. Веронику, в случае моего финиша, должно неслабо травмировать изнутри, так? Ну или слетать она должна, как бы тоже логично и по законам физики!? Но ничего подобного не происходит!