Чтение онлайн

Смерть Аиды могла бы сорвать мои планы, но тут появилась ее дочь, ответственная, склонная к мученичеству, маленькая Бьянка, умоляющая меня о помощи.

Она клала себя, завернутую в бантик, как гребаный подарок на день рождения, мне на колени.

Так что я бы принял ее.

Ей было всего семнадцать, а ее брату — семь.

У них не было ближайших родственников, насколько я мог судить, так что оба ребенка попадут в приемную семью, вероятно, разделенные, как часто бывает в таких случаях, особенно при такой большой разнице в возрасте между ними.

Я приеду на своем белом гребаном коне и заберу их себе. Это было бы нетрудно. Когда у тебя денег больше, чем у Креза, и связи во всех уголках полиции, политики и бизнеса, получить опекунство над двумя отпрысками будет проще простого.

Я понятия не имел, что буду делать с двумя детьми, но об этом я мог побеспокоиться позже. Они были пешками в игре, которая началась еще до их рождения. И я буду управлять ими. Время было крайне важно, если я собирался нанести удар до того, как Константины узнают маленький грязный секрет Лейна и используют ее в своих целях.

Кэролайн могла пронюхать о потенциальном семейном скандале через всю гребаную страну.

— Конечно, — сказал я Бьянке, уже просматривая информацию моего адвоката, чтобы написать ей о ситуации. — Я помогу тебе, малышка. Но ты должна знать, что я буду ожидать возврата долга.

В трубке раздался придушенный звук, звук боли и шока, но также и возмущения. В уголках моих губ заиграла улыбка. Я наслаждался тем, что она вспыхнула и покраснела, ее оливково-загорелая кожа стала пунцовой на щеках и горле.

В Бьянке не было искусности. Ни грации, ни заученного очарования. Она ела хлопья Лаки Чармс и читала комиксы Марвел со своим младшим братом по вечерам в пятницу. Она страстно спорила об изменении климата, чуть не откусив мне голову за использование частного самолета и одноразовых пластиковых изделий, не понимая, что экология не имеет достаточных экономических оснований, чтобы изменить пути больших мудаков с большими деньгами, которые управляют миром. Она потеряла ход своих мыслей, глядя на то, как рассвет разгорается над горизонтом и окрашивает облака в розовый цвет, и вздыхала над изображениями картин, которые искала в библиотечных книгах по искусству. Она носила просторные рубашки, обтягивающие верхнюю часть бедер, и спортивные топы, обнажающие грудь, рядом с мужчиной, который мог бы съесть ее на завтрак, как будто в моей компании она была в безопасности.

Невежественная и наивная.

Ею было бы даже легче манипулировать, чем Аидой.

Несмотря на ее молодость и наивность, Бьянка, несомненно, была волевой и умной. Аида постоянно хвасталась хорошими оценками своей дочери, но этим дело не ограничивалось. У Бьянки была смелость, чего не хватало большинству женщин, когда они сталкивались с моим испещренным шрамами лицом и холодной манерой поведения.

Ею будет не так легко манипулировать, как матерью, но что-то темное и голодное в моем нутре радовалось этому. Я хотел бросить вызов. Хотел увидеть, как упрямый подбородок Бьянки задрожит от слез, как вспыхнут ее глаза, когда я возьму ее под свое крыло. Под мой контроль.

Бедняжка думала, что я — ее спасение, тогда как я намеревался предложить ей только гибель.

— У меня... у меня нет денег, — заметила она. — У нас с Брэндоном... у нас ничего нет... Ни у кого.

Нет, но они могли бы иметь.

Я бы преподнес им свой мир на серебряном блюдечке и с восторгом наблюдал, как он пожирает их.

— Тише, — промурлыкал я, темное зерно радости расцвело в моем нутре. — Я обо всем позабочусь. Ты вызвала полицию?

— Они уже в пути. Я еще не сказала Брэндо. Он еще спит. Я боюсь, что они попытаются забрать его у меня.

— Не беспокойся об этом. Скоро за вами приедет кто-нибудь и отвезет вас в отель. — Я уже отправил сообщение своему помощнику, Эзре Фэку, чтобы он забрал их и отвез в отель. Хотя официально он назывался моим телохранителем, на самом деле он был скорее мордоворотом. Кроме того, он был одним из немногих людей, которым я доверял чудовищность своих секретов. Елена Ломбарди, мой адвокат и единственная женщина, которой я доверил более грязную сторону бизнеса Морелли, приедет в ближайшие несколько часов. — Я буду там, когда смогу.

— Когда сможешь? — тупо повторила она. — Моя мать — твоя девушка — только что умерла, и это все, что ты можешь сказать?

Я устало вздохнул.

— Сейчас не время вести себя по-детски, Бьянка. Ты должна быть сильной ради своего брата.

— Я сильная, — рявкнула она в ответ, как чихуахуа, огрызающаяся на гребаного датского дога. — Но моя мама только что умерла, Тирнан. Неужели ты настолько холоден, что для тебя это ничего не значит?

Я уставился на кольцо на правой руке, тяжелое, богато украшенное серебряное кольцо с крупным квадратным сапфиром того же цвета, что и широко раскрытые глаза Бьянки. Это было кольцо МакТирнанов, которое из поколения в поколение дарили старшему ребенку мужского пола.

Моя мать, Сара, надела его на мой сломанный палец, когда мне было девять лет, после того как Брайант набросился на меня с кулаками за какое-то забытое преступление. Я не закричал, когда металл зацепился за выступающую кость, хотя это причиняло адскую боль. Взгляд ее глаз приковал меня к месту, серый цвет превратился в камень с мрачной интенсивностью.

— Ты не принадлежишь никому, кроме меня. — Она провела рукой по моим волнистым темным волосам, затем сжала пальцы на моей шее сзади и слегка встряхнула меня. — Брайант может забрать их всех, но ты — мой Тирнан, лорд моего дома.

А позже, когда кольцо было на моем пальце, застрявшем у основания из-за разбухшей массы плоти вокруг сломанной кости над ним, отец загнал меня в угол в холле, его взгляд был прикован к серебру.

Он напомнил мне, как часто делал, что даже если он не хочет меня, не любит меня, никогда не будет гордиться мной, я все равно принадлежу ему, и он мог делать со мной все, что ему заблагорассудится.

Он сломал все пальцы на моей правой руке.

Если бы кто-то из моих родителей умер, я бы не пошел на их похороны.