Дурочка
Шрифт:
Я включила все свои жизненные ресурсы и в очередной раз показала чудеса героизма, сдав все экзамены.
Мы купили билеты на поезд и помчались в Киев.
Министерство путей сообщения даже представить себе не могло, что делает нам свадебный подарок, продав нам обычные плацкартные билеты и по какой-то неизвестной логике предоставив нам крайнее маленькое двухместное купе, которое обычно занимают проводники.
Счастливые и влюблённые начинали мы наше свадебное путешествие.
Нежась на нижней полке затрапезного вагона, я чувствовала себя на седьмом небе.
– Господи, – думала я – наконец-то всё позади – операция, экзамены свадьба, проблемы. Он рядом, нежный и предупредительный, всё-всё прекрасно! Мне начинает везти!
Мы приехали в Киев, вместе с родителями загрузили машину («Победу» домодерновского стиля, но просторную, вместительную и удобную) и направились в Крым, где предполагали расположиться в палатке у моря и прожить там целый месяц райской жизнью.
Дорогу я провела в прекрасном полудремотном состоянии, напоминающем то, к которому стремятся начинающие наркоманы.
Я блаженствовала на заднем сидении, обложенная подушками и слегка дребезжащей посудой. Он был рядом и не должен был убегать в своё общежитие, на другой конец города!
Изредка просыпаясь, я видела по сторонам буйно-зелёную Украину, чувствовала его руки, незаметно ласкающие меня, слышала как дед и Лейка мирно подшучивают над спящей невесткой. Это была идиллия, а я, как ни странно, была в ней действующим лицом!
Всё как в сказочном сне.
По пути мы заезжали в лес, расстилали на полянке скатерть и устраивали праздник для желудков. Потом дед с наслаждением вытягивался на, сопутствующей в пути раскладушке, Лейка тоже мирно отдыхала, а мы бродили по лесу, собирая ягоды и букетик лесных цветов.
Всё было чудесно.
Приехав в Крым, мы добрались до моря, где был разбит палаточный городок.
Теперь такие места красиво называются кемпинг и за них надо прилично платить.
Тогда это ничего не стоило, зато буднично именовалось палаточным городкам.
Местность называлась Каралина Бугаз. Мы прибыли утром. Было солнечно и радостно.
Пока родители отдыхали, мы принялись разбивать палатку, естественно, поспешив облачиться в пляжные одежды.
Мы не поняли многозначительных взглядов, которые соседи бросали на наши молочного цвета Ленинградские тела.
Смысл их дошёл до нас к ночи, когда наши тела горели огнём, а на плечах появились пузыри.
Остальное время пребывания, мы вынуждены были что-нибудь накидывать на плечи, чтобы окончательно не сгореть.
Это была первая тучка на розовых райских облаках.
Потом оказалось, что машина и палатка так накалялись днём на солнце, что ночью нечем было дышать, особенно в палатке, где спали мы.
Следующее неудобство заключалось в том, что за пресной водой приходилось ходить довольно далеко. Это вызывало у моего возлюбленного постепенное накопление, мягко говоря, недовольства, тем более, что оно не могло иметь выхода по той простой причине, что было необоснованным.
Кто кроме него должен был снабжать семейство водой, если он, молодой и сильный, имел массу свободного времени и ничем не был занят! Продуктами снабжал дед, отправляясь на машине и нагружая её до отказа, южными яствами.
И однажды мой муж показал себя в полной красе.
Дело было так:
Дед поехал к рыбакам и привёз целое ведро крупнейших отборных раков.
Мы все были довольны, предвкушая очередной гастрономический праздник.
Я до этого никогда не ела раков и с интересом ждала обещанного лакомства.
Отварили раскрасневшихся раков, живописно разложили их на большое блюдо и водрузили на стол.
Все расселись вокруг.
Пиршество должно было начаться… и тут (Господи, я не могу вспомнить повод) дед что-то сказал ему, он что-то не так ответил, что в свою очередь не понравилось деду и он (дед) с диким криком схватил красивое блюдо с красивыми раками и грохнул об землю(песок)…
Все вскочили с мест, прибежали испуганные соседи.
Заверещала-запричитала Лейка.
Я потеряла дар речи и с ужасом взирала на внезапный разгром.
Мне до слёз было жаль растерзанной иллюзии.
Молча, опустившись на корточки, я стала собирать в мусорное ведро ни в чём неповинных выловленных, сваренных и отправляющихся на помойку, великолепных отшельников.
Лучше бы они не высовывались из-за своих коряг, потому что не получили возможности выполнить свой последний долг – доставить кому-то радость.
Взиравшая на всё, соседка по палаточному городку жалостливо прошептала: « Бедная девочка, куда ты попала!»
Умная была женщина, увидела всё на много лет вперёд!
Дальше отдых не пошёл.
Две грозовые тучи постоянно сталкивались, высекая гром и молнии.
Над семейкой каждую минуту могла разразиться новая гроза.
Лейка со своими воплями была плохим громоотводом, а я, сентиментальная и забитая никак не могла унять эту стихию.
Мой герой-любовник-муж, не подумал о том, что в моём истощённом состоянии, жизнь у моря и прекрасное питание, щедро обеспечиваемое не им, а дедом, могло стать для меня исцелением. От него требовалось только одно – не мешать нам спокойно жить, и наслаждаться жизнью. Но его мало волновали окружающие люди.
Со злобно сжатыми челюстями он купил билеты, и мы преждевременно уехали в Черновцы. Он, не задумываясь, без сожаления испортил отдых мне и родителям, которые ничего плохого не сделали.
Он не подумал и о материальных последствиях этих безмозглых импульсов.
В Черновцах несколько дней всё было хорошо, потом моя добрая тётушка Рейзолы, у которой я жила, когда приехала в Черновцы, пригласила нас на обед, приготовленный по случаю знакомства с моим мужем.
Опять он нашёл какой-то незначительный повод для грандиозного скандала.