Чтение онлайн

— Нам на небесах нужна душа Джанни, она заслужила свое место. Помоги ему, и мы все возвратим тебе: все, кем ты была, все, что умела… включая эту парочку северных колдунов… этот сплав ненависти к тебе, что дышит тебе в затылок, если, как уже говорил Нико, ты окажешь милость и ублаготворишь богов.

— А если нет? — Для Ишад не было места среди богов, духов или мертвых жрецов. Чертов Темпус, он играет сразу со всеми.

— Мы здесь сейчас только ради Джанни и для того, чтобы вознаградить тебя за то, что ты уберегла его до возвращения домой. Скажи, что ты хочешь, Ишад из Низовья, и ты получишь это, — ответил дух, безошибочно читая ее мысли.

Ишад жаждала только поскорее выбраться отсюда, стать цельной, здоровой и сражаться самой с подобными ей. Не успела она это сказать или подумать о чем-то еще, как Абарсис, обняв Нико за плечи, поднял руку:

— Исполнено. Иди же, имея цель впереди. Жизнь тебе, сестра, и вечная слава.

Место отдохновения испарилось точно по мановению руки. Холодная речушка с разноцветной водой, дрожащий огненный столп, тяжело дышащая тварь за спиной, которую Ишад чувствовала, но к которой так и не повернулась, двое воинов, один дух — все исчезло в мгновение ока

Ишад стояла на сухом полу в доме Тасфалена, и Хаут пытался увлечь ее с собой наверх.

Милосердия, просил Нико. Знать бы, что это такое и как можно его оказать подобным существам.

— Ишад… Госпожа, неужели вам не любопытно? — Хаут тронул кольцо, и Ишад почувствовала, как магия изогнулась мертвой петлей, посланная тщеславным и глупым ребенком.

От искушения Ишад переминалась с ноги на ногу. Она чувствовала, что стала сильнее, получив силу от Нико и его духа-хранителя Сейчас, здесь Ишад может покончить и с Хаутом, и с тем, что находилось внутри Тасфалена, поскольку она хоть и не видела его там, но знала, что откровение, полученное в месте отдохновения, скорее напоминало план, схему действий, а раз так, то он здесь, рожденный заново и исполненный некой силы Нико просил у нее милосердия для Роксаны..

Две половинки с треском сошлись

Ишад повернулась и рванулась к двери. Та устояла, и все же Ишад оказалась сильнее.

Хаут с криком рванулся вниз по ступеням, но было уже поздно. Ишад оказалась проворнее и, успев проскользнуть через дверь, заперла ее заклинанием.

Теперь, отойдя немного от двери, она поразмыслила над возможными формами милосердия и решила, что если Тасфален и Роксана в каком бы то ни было виде находятся там же, где и Хаут, то милость может быть только одна.

Наполненная силой, полученной из таинственного места, сути которого она не понимала, и с благословения верховного жреца бога, в которого не верила, Ишад начала читать заклинание столь сильное и быстрое, что в его мощи ей сомневаться не приходилось.

Периметр дома Тасфалена Ишад запечатала особым заклятием, под воздействием которого дверь будет закрыта до тех пор, пока те, кто остались внутри, не поймут, что означает милосердие

Когда последнее слово было сказано, Ишад вдруг увидела, что читала заклинание в самом центре огромной лужи и промокла до нитки.

Подобрав отяжелевшие одежды, она отправилась домой. Возможно, ей следовало бы сообщить Риддлеру о том, что произошло, но об этом позаботится Крит. Ишад не хотелось думать о Страте, который сейчас был вместе с Темпусом, живой или мертвый.

Сейчас Ишад хотела думать только о себе самой. Ей хотелось, чтобы все стало на свои места, а еще ей хотелось поразмышлять о милосердии, весьма странном, но по-своему благородном человеческом качестве.

А в доме то, что некогда называлось Роксаной, лежало трупом Тасфалена на кровати, наполовину потеряв сознание, оставшись почти без силы и памяти и сознавая лишь то, что желает выжить.

— Пыыыыы, — пробормотало оно, пытаясь снова и снова раздвинуть губы теперь уже дважды воскрешенного трупа. — Пыыыыы. — И снова:

— Пыыыыы. Хууууут. Пыыыыы…

Тем временем недоучившийся чародей барабанил в запечатанные магией окна, выкрикивая страшные заклинания, которые не только не могли помочь ему выбраться, но отскакивали от окон и били в него рикошетом, так что Хаут быстро убедился, что ему от них больше вреда, чем пользы.

В конце концов он перестал паниковать и подошел к кровати, наблюдая за мертвенно-бледной мумией человека, из-за которого он здесь очутился.

Того, кто притащил его сюда, из какого-то другого места… возможно, что из забвения. Любой другой на месте Хаута испытывал бы только чувство благодарности, но нисиец был слишком умен и зол для этого: он знал, что ведьмы всегда получают по заслугам.

Он рассчитывал на победу, но проиграл и теперь превратился в пленника, пусть даже в пленника в роскошном и изящно убранном доме. Его бывшая госпожа посадила его в клетку, точно птицу, и все это только из-за Тасфалена.

Хаут наклонился над телом Тасфалена, размышляя о том, как можно убить уже мертвого и как вытащить Роксану из этой оболочки, где она была бессильна.

Ему вдруг пришло в голову прислушаться, что же бормочет с кровати это существо.

— Пыыыыы, пыыыыы, пыыыыыль…

— Пыль? — переспросил нисиец. — Ты говоришь «пыль»?

Глаза воскресшего трупа раскрылись и глянули на него так, что Хаут отшатнулся и едва не упал.

— Пыыыыыль, — раскрылись синие губы, — на языыыыык.

— Пыль на твой… язык? — Конечно, вот в чем дело. Пыль. Ему нужна пыль.

Не просто пыль, как внезапно понял Хаут, а горячая, яркая пыль от уничтоженных нисийских Сфер. Труп был прав, пыль оставалась их единственной надеждой — для него, так же как и… для нее.

Хаут впервые призадумался над тем, чем могло грозить ему совместное заключение с Роксаной, нисийской ведьмой в мужском теле или, точнее, в том, что от него осталось. Стоит ей умереть, как те, кто держал ее душу, придут за ней, а Хаута, точно процент с долга, заживо проглотят или сожгут живым.

Его кожа покрылась мурашками, ибо в этом недвижимом теле еще таилось достаточно разума, чтобы понять это раньше, чем он.

Теперь перед Хаутом встала нудная задача: собрать по пылинке требуемое количество магической пыли.

Задача казалась безумно трудной, ведь в доме было полно пыли, но по большей части самой обыкновенной. Чтобы собрать ее в достаточном количестве, потребуются дни, недели, если не годы, тем паче что он совершенно не представляет себе, сколько же ее нужно.

И даже если вообразить, что он и впрямь соберет ее в достаточном количестве, то что с ней делать? Отдать ли ее дышащему на ладан полутрупу или же найти способ воспользоваться ею самому?