Чтение онлайн

Хаут не знал этого, но у него было много времени для размышлений.

Поскольку никакого лучшего занятия не предвиделось, Хаут решил приступить к сбору пыли, просеивая пылинку за пылинкой…

В Санктуарии разыгралась буря, словно против города разом восстали все небожители. Дождь хлестал с такой силой, что пробивал затянутые бычьим пузырем окошки домов в Лабиринте. На город обрушилась неукротимая стена воды; канализационные туннели переполнились, и вода из отводных каналов выплеснулась на улицы, а во дворце слуги только и успевали подставлять ведра и баки под тут и там прохудившиеся крыши, сквозь дыры в которых низвергались настоящие водопады.

В порту вода поднялась настолько, что залила Набережную, благодаря чему Темпусу представилась прекрасная возможность предложить императору Рэнке Терону, Верховному жрецу Брахису и их свите на время отложить в сторону протокольные условности и немедленно перебраться во дворец, где было немного посуше.

К тому времени, когда императорский кортеж достиг дворцовых врат, Молин Факельщик и Кама были уже во дворце.

В тиши дворцового храма Молин воздавал благодарственные молитвы буре, которая гасила огни, оставленные без должного к ним божественного внимания и грозившие дотла спалить город.

А Кама тем временем, укрывшись в алькове от жреческих ритуалов, смотрела из окна поверх дымящихся крыш на огненный столп, раскачивающийся над Санктуарием.

Кама не могла точно определить, почему ее бросает в дрожь и стоят дыбом волосы. Возможно, причиной тому был холодный шторм, разбрасывающий дождевые капли с такой яростью, что они, подобно камням, били по дворцовой крыше, а может, колонна огня, которая отчаянно прогибалась в разные стороны, но упорно не желала гаснуть.

Кама особенно не волновалась по поводу Малина, наверное, потому, что никак не могла прийти в себя от последних событий: ведь ее собирались судить за попытку преднамеренного убийства или за что там еще. Конечно, ее занимали мысли о том, что думает о ней жрец, насколько он верит ей, что чувствует… и стоит ли ей терять из-за него голову.

Да ничего у них с ним не выйдет, он еще хуже, чем Крит. Но Молина, так же как и Крита, убедить в этом было невозможно. И какие могут быть разговоры, когда достаточно просто почувствовать, как реагируют их тела, касаясь друг друга.

Но не это страшило Каму, сейчас, чтобы выжить, ей понадобятся вся ее воля и разум. Слово Крита для отца значит много, и клятвенные узы и честь перевесят все ее доводы и призывы к разуму Риддлера.

Будь она мужчиной, все сложилось бы иначе, но в нынешнем ее положении оставалось надеяться только на Факельщика.

Он так и сказал, воспринимая свои слова как данность. Каме не понравилось чувство зависимости, хотя она и признавалась себе, что и на алтаре раздвинула бы ноги перед человеком, который только что подошел к ней, обнял за дрожащие плечи и поцеловал в ушко.

— Как здорово видеть столь вовремя поспевшее творение рук божьих, — мягко заметил он. — Доброе знамение, доброе. Тебе следует… Кама, да ты дрожишь.

— Я промокла, замерзла и вся в грязи, — запротестовала она, когда Молин нежно повернул ее к себе лицом, и прибавила:

— Пока ты там общался с Богом Бурь, мой отец и Терон во главе процессии проехали через дворцовые врата. Молин, моя жизнь в твоих руках, и не утешай меня фальшивыми надеждами или божьими дарами. Боги войны и не посмотрят на то, что я женщина, — они этого просто не заметят.

— Хвала всем богам погоды, что ты есть, — с чувством промолвил жрец и, пристально поглядев ей прямо в глаза, отошел наконец чуть в сторону. — Я позабочусь о тебе, как заботился об этом городе с его богами и даже о Кадакитисе. Доверься мне.

Будь на его месте кто-нибудь другой, Кама только расхохоталась бы, но в устах Молина обещание прозвучало убедительно. Если только она не хотела верить в него настолько, что не обратила внимания на его тон.

Так они и стояли рука в руке, пока сзади не послышался шум шагов и чьи-то голоса.

Они одновременно обернулись, и у Камы невольно вырвался смешок. Перед ними, обнявшись, предстали Джихан и Рэндал, тайзианский Хазард.

Вернее, если быть более точным, Джихан поддерживала хрупкое и изрядно побитое тело мага с такой легкостью, что ноги волшебника едва касались пола. Тусклый взгляд чародея блуждал по комнате, но Рэндал был в сознании, несмотря на страдальческий взгляд.

Глаза Джихан горели огнем, и Молин тихонько заметил Каме:

— Буря — конечно же, она вернула ей силы.

— Силы? — недвижными губами прошептала Кама. — А разве они покидали ее? Когда?

— Я расскажу тебе все чуть позже, любимая, — шепнул ей Молин.

Теперь он говорил уже звенящим голосом жреца:

— Джихан, моя госпожа, что привело вас в обитель Бога Бурь? Все ли в порядке с Детьми Бури? Здоров ли Нико?

— Жрец, — переступила с ноги на ногу Джихан, — разве это не очевидно? Рэндал и я любим друг друга и хотим пожениться согласно правилам твоей… веры… бога… чего угодно. Немедленно!

От удивления Рэндал только икнул и широко раскрыл глаза. Кама проявила бы к измученному маленькому магу больше сочувствия, если бы сама не начала только-только приходить в себя от шока. Молин назвал ее любимой.

Рэндал с трудом поднес руку к бровям, и Кама усомнилась в способности жертвы владеть собой, а тем паче дать согласие на свадьбу.

— Рэндал, — обратилась к нему Кама. — Сех! Ведьмины Уши, ты не спишь? Моему отцу не понравится твоя идея с женитьбой на воительнице, пока он не оценит всю пользу, которую можно из этого извлечь. Я бы…

Джихан вытянула руку в сторону Камы, и та почувствовала, как начинает замерзать.

Молин решительно загородил ее.

— Джихан, Кама не сказала ничего оскорбительного, ведь она и сама в затруднительном положении. С нашей помощью, Пенорожденная, ты выйдешь замуж за избранного тобою мага до… — жрец вытянул голову, глядя в окно, где вместо солнца по-прежнему виднелся демонический огненный столп и сверкали молнии Буреносца, — …до заката солнца, если таково твое желание. Я тоже женюсь, если ты мне поможешь…