Чтение онлайн

Данный регион в самое ближайшее время будут крайне жестко и решительно загонять в рамки принятых в метрополии законов и правил. Под лозунгами установления порядка и обеспечения безопасности, людей очень скоро приучат покорно кланяться при виде любого имперского чиновника и радостно улыбаться, платя положенные налоги. А все недовольные отправятся за решетку.

Хотя нет.

Уж если за дело взялся сам генерал Голстейн, то угодившие под его руку глупцы проследуют прямиком на кладбище. Да еще и помучаются по дороге. Тут даже суда не потребуется.

Времена изменились, и, как ни прискорбно было это осознавать, именно ведомый Лажонном караван станет для Цигбела провозвестником этих решительных перемен. Но что поделаешь? В конце концов он – всего лишь капитан, вовсе не обязанный нести ответственность за все те последствия, что повлечет доставленный им груз.

– Они давно напрашивались, – Лажонн вздохнул и вернулся к прерванной трапезе. – Их предупреждали не раз, и не два. Пусть теперь расхлебывают.

Удовлетворенно кивнув, Крелл выскользнул обратно в коридор, и вскоре его ботинки загромыхали по переходу, что располагался аккурат над кают-компанией. А вот Трасси так и осталась сидеть с открытым ртом.

За годы детства и юности она слышала столько мрачных легенд, рассказов и воспоминаний, антигероем которых выступал генерал Голстейн, что в ее воображении его имя крепко сплавилось с образом абсолютного злодея, сеющего вокруг себя жестокость, боль и страдания просто… просто потому что он мерзавец, и все тут. А потому на удивление пассивная реакция отца на присутствие под боком этого средоточия зла повергла девушку в состояние самого настоящего шока.

Помощник капитана, не желая спорить с начальством, уткнулся в свою тарелку, воздержавшись от комментариев, и в повисшем молчании Трасси поняла, что озвучивать невысказанные вопросы придется именно ей. Ей, как дочери Лажонна, позволялось чуть больше, чем всем прочим.

– Мне показалось, пап, – она сплела пальцы и демонстративно положила руки перед собой на стол, – или ты и вправду одобряешь действия Голстейна и даже ему… симпатизируешь?

– Пойми, Траська, – ее отец, явно раздосадованный таким поворотом разговора, недовольно скрестил руки на груди, – мир слишком велик, чтобы окрашивать его исключительно в черный и белый цвета. Основная масса событий, что происходят с нами, и тех решений, что мы принимаем, лежит в серой зоне, когда очень многое зависит от того угла, под которым мы их рассматриваем. Поэтому не стоит судить настолько прямолинейно, жизнь гораздо сложней и запутанней, чем тебе, возможно, кажется.

– То есть ты одобряешь те методы, которыми Бешеный бык усмирил когда-то Цигбел, да и другие мятежные города?

Лажонн закатил глаза к потолку, формулируя достойный ответ, в то время как его помощник, затаив дыхание, следил за словесной перепалкой капитана с неугомонной дочкой. Он и сам был бы не прочь потолковать на данную тему, но субординация не позволяла особо разглагольствовать. Брякнешь что-нибудь не то – мигом останешься без работы.

– По-твоему лекарь, отсекающий больному пораженную гангреной ногу – злодей? – капитан положил мозолистые ладони на стол и подался вперед. – Иногда просто необходимо принимать жесткие и даже жестокие решения ради того, чтобы избежать много больших страданий и потерь в дальнейшем. Тот, кто этого не понимает – глупец, не способный заглядывать дальше собственного носа.

– Если так, – девушка тряхнула густыми рыжими кудрями, продолжая распаляться, – то почему ты называешь Крелла колбар… колабр…

– Коллаборационистом, – осторожно подсказал помощник.

– Да, точно! Почему? Чем ты от него отличаешься, фактически одобряя действия Голстейна?

– Тем, что тогда поступок Крелла являлся самым натуральным предательством, а сегодня то, что я говорю, – всего лишь здравый смысл, понимаешь?

– Не особо, – честно призналась Трасси после некоторой паузы. – Ты хочешь сказать, что вчерашняя подлость теперь стала чуть ли не воплощением дальновидной мудрости? Так, что ли?

– Да нет же! – Лажонн снова запрокинул голову и уставился в потолок. – В те годы все мы были пустоголовыми болванами, и в наших поступках не наблюдалось ни грамма разумности. Крелл ориентировался на зов своего кошелька и животного страха, а я и мои друзья – на зов души. По итогу Крелл оказался в выигрыше, но вовсе не потому, что обладал особой прозорливостью. Просто его ставка сыграла, а наша – нет, только и всего. А сейчас, спустя годы, я понимаю, что в той ситуации решения Голстейна оказались единственно верными. Он выдернул больной зуб, не заботясь о сиюминутном комфорте, но обеспечив благополучие здешних земель на многие годы вперед. Теперь понятно?

Трасси задумалась. В словах ее отца присутствовала определенная логика, но для ее осознания требовалось время. Возможно, для полного понимания его позиции следовало прожить столь же долгую жизнь, и набраться соответствующего горького опыта, кто знает?

– Ты не думай, – усмехнулся Лажонн, – я отнюдь не являюсь пылким почитателем генерала, как и Крелл, кстати. Но он-то Голстейна просто боится, в то время как я отношусь к нему с… м-м-м… холодным уважением. Фокус в том, что сейчас благополучие Крелла зависит в первую очередь от его умения заискивающе улыбаться перед высокопоставленными чиновниками Империи, в то время как наша судьба определяется исключительно нашим опытом и профессиональными навыками. Чувствуешь разницу?

– Уж лучше быть голодным профессионалом, чем сытым подхалимом, – буркнула Трасси, чем вызвала взрыв аплодисментов от их небольшой команды.

– Я рад, что мы друг друга понимаем! – Лажонн протянул руку и коснулся плеча дочери. – А теперь доедай, и надо проверить тормозные механизмы. До прибытия в Цигбел остается чуть больше часа, так что лучше не мешкать, а то, неровен час, еще мимо пролетим. Некрасиво получится.

* * *

Вокзал Цигбела встретил караван уже привычной суматохой. Торговцы, хозяева местных гостиниц, сутенеры и просто зеваки, словно охваченные внезапной жаждой суицида, буквально бросались под огромные стальные колеса, с хрустом перемалывающие угодившие под них сухие кустики и мелкие камни. Трасси казалось, что именно так должны хрустеть крошащиеся кости, и всякий раз удивлялась, каким образом каждое прибытие их железной вереницы обходится в подобной жуткой толкотне без жертв и увечий. Сходя с эшелона во время стоянки, она невольно окидывала взглядом зубастые ободы в поисках следов крови или намотанных на них внутренностей, но раз за разом неведомое чудо избавляло их от казавшейся неизбежной трагедии.

По ушам ударил пронзительный рев гудка, и вся громада каравана остановилась, причем их зеленый «Хоррам» застыл аккурат напротив последнего дома из вытянувшейся вдоль перрона вереницы. Что ни говори, а Лажонн прекрасно знал свое дело! Да и тормоза не подвели.

В ту же секунду общий гвалт ожидавшей их толпы взлетел на новую высоту. Для многих из тех, кто ожидал прибытия каравана, один такой день и в самом деле мог прокормить весь последующий год, а потому торговая братия дружно ринулась на штурм. И в такой момент Трасси не позавидовала бы сходящим с каравана пассажирам. Порой казалось, что конкурирующие между собой самодеятельные отельеры, продавцы снеди и прочей мелочевки были готовы в приступе неистового гостеприимства разорвать незадачливых путешественников на куски.