Душехранитель
Шрифт:
Марго показалось, что ночью он был совсем другим. Более обычным, наверное…
— Рита… — сказал он. — Не знаю, как ты к этому отнесешься, но… почему бы не вместе?
— Что — вместе? — удивилась Марго.
Дмитрий оперся рукой на постель и повернулся к ней:
— Почему бы нам с тобой не быть вместе?
— Так сразу?!
— Знаешь, такие вещи лучше решать сразу. Прицениваться, приравниваться — разве это нормально?
— В нашей жизни — да…
— Да ну, ты брось! — Аксенов поморщился. — Нет такой жизни, когда подобное — норма. Это все оправдания слабаков. Ты ошибаешься — и тут же ищешь себе оправдание. Знакомо?
Марго засмеялась и согласно кивнула.
— А потом мучаешься — и все равно твой разум упорно ищет оправдание тому поступку. Когда уже дело сделано и оглядываться поздно. Знакомо?
Она снова кивнула.
— Легче нужно жить! Путей назад не бывает. Чем больше оцениваешь, тем меньше шансов на то, что ты что-то сделаешь…
— Ты совсем другой! — призналась Марго.
— А что ты знаешь обо мне, сестренка? Такой, другой…
— Хм… ты так прикольно сейчас говоришь! Другой — не такой, как несколько часов назад, я имела в виду…
— Ну, быть может, я просто дал волю тому «другому»? Какие вы здесь все нерешительные, зима меня покарай! У меня иногда такое ощущение, что, всеми силами провозглашая Жизнь, вы на самом деле отчаянно стремитесь к Смерти…
— Хочешь кофе, философ?
— Еще бы знать, что это за зверь такой…
— Это зверь, которого пьют, ясно? — Марго нырнула под руку Аксенова и улеглась ему на колени.
— Не яд?
— Хи-хи! Все считают по-разному… Но я его принимаю в неограниченных дозах.
И под внимательным взглядом Дмитрия она приготовила кофе. Аксенов потянул носом воздух:
— Интересный запах!
— Да хватит уже, Дим! Так как же мне расценивать это твое «быть вместе»? Вчера ты сказал, что после смерти сестры заберешь к себе мать и племянника… Давай поговорим в деловом ключе. Тебе нужна воспитательница для Андрейки, и я подхожу на эту роль?
— Оу! Кстати! А это мысль!
Марго хотела рассердиться, потом всмотрелась в его лицо и рассмеялась:
— Да ну тебя с твоими шуточками! Ну достал же!
— Ах да! Вот еще: твой сын отчаянно напоминает мне одного мальчишку, с которым я возился немалое время. И из него вышел толк. Или, по крайней мере, я надеюсь, что выйдет. А потому, сестренка, тебе просто в книге судьбы прописано идти рука об руку с Дмитрием Аксеновым!
— Как у тебя все просто… — Марго нахмурилась и заметно пригорюнилась.
Чаще всего было так: она встречалась с каким-то мужчиной, потом он постепенно начинал ее раздражать, утомлять, бесить. И все хорошее, что было между ними поначалу, перечеркивалось впоследствии горечью ее разочарования. И неизбежным расставанием.
— Сказать тебе одну умную вещь, Рита? — Дмитрий откинулся на спинку дивана и стал задумчиво перебирать ее длинные черные волосы. — Мир ни за нас, ни против нас. Он — параллельно нам. Он нейтрален. Просто мы постоянно что-то планируем, что-то ждем от него, а когда наши мечты не сбываются, мы ощущаем себя так, словно постоянно сражаемся с ним, словно он — наш злейший враг. Повсюду осуждается образ жизни в стиле «плыть по течению». А кто пробовал плыть по течению правильно? М? То-то и оно… Погоди-ка!
Он слегка изменился в лице. Марго ощутила некоторые изменения в окружающем пространстве, и ей стало прохладно.
Другой Дмитрий взглянул на часы, что-то отметил про себя, а затем вымолвил:
— Рита, мне уже пора. Мы не увидимся какое-то время, но не теряй меня…
— Тебе нужно куда-то ехать?
— Примерно так. Потом, когда-нибудь, я расскажу тебе много интересных вещей. А сейчас…
Аксенов легко снялся с дивана, словно наслаждаясь тем, что он молод и силен, мгновенно оделся и, поцеловав Марго, исчез. Рите хотелось плакать. Не из-за Дмитрия. Просто ей казалось, что мир вопреки его словам ополчился против нее. И ничего не изменить…
Он медленно ехал, почти прижимая свой автомобиль к бордюру, а Рената шла по тротуару, погруженная в свои мысли. Но встречные прохожие обходили ее, неосознанно уступая дорогу.
Дмитрий улыбался. Вот так! Еще совсем чуть-чуть, один маленький шажок — и…
Осталось три дня, если считать нынешний, уже начавшийся. Один маленький шажок! Она уже почти все вспомнила, и люди чувствуют это, люди неосознанно ведут себя с нею так, как вели в те незапамятные времена…
Рената слегка вздрогнула, остановилась и оглянулась. Ее глаза быстро отыскали аксеновскую «Ауди».
Водитель покинул машину. Он положил локоть на приоткрытую дверцу и кивнул Ренате, призывая садиться. Она подошла, на секунду встала возле него. Один, всего лишь один коротенький взгляд, которым они обменялись, сказал многое.
— Здравствуй, сестренка, — сказал он и потянул на себя рычаг. — Здравствуй, царица. Нынче зовут тебя Ренатой?
Женщина кивнула.
— Красивая анаграмма. И означает она, как я понимаю, то же самое?
Рената кивнула еще раз, а взгляд ее читал в его душе, и Дмитрий не закрывался.
— О, зима меня заморозь! Как все это тоскливо... Когда собираемся начать говорить, мой солнечный зайчик?
Она многозначительно улыбнулась и пожала плечами.
— Рэй-эн-та… — пробормотал он. — Танэ-Ра… Танрэй… Нефернептет… Нереяросса… Я не упомню всех твоих имен, многоликая. Ты так старательно пряталась и обманывала меня, но по закону отражения бежала не от меня, а ко мне… Всегда… Бе-бе! — Дмитрий криво ухмыльнулся и сжал игрушечного чертика, что болтался под зеркалом заднего вида; мохнатый уродец с высунутым раздвоенным язычком противно пискнул. — Душновато, да? Последние дни особенно тяжелы... Помнишь?
Пройдет затишье. Будет буря,А после бури, как всегда,Блестит спокойная вода!..Рената безмолвно двинула губами.
— По-о-о-омнишь! — с удовлетворением констатировал Дмитрий. — Эту — твою, кстати — песню я спел тебе тогда, в царских покоях… вот так же, перед грозой… в тишине…
Она помрачнела. Он коснулся ее волос, ниспадавших на шею обильными золотыми струями, подцепил пальцем тоненькую цепочку с подвеской-крабиком, слегка, будто невзначай, задел Ренатину щеку, и рука его, скользнув по плечу молодой женщины, безвольно упала вниз: