Чтение онлайн

— Мальчик всегда подпевал мне. — Она перегнулась через спинку кресла и недобрым взглядом уставилась на девочку. — Мы на месте. А теперь слушай: не вздумай высунуться, понятно? Я накрою тебя одеялом с головой, так что если кто-нибудь случайно заглянет в машину, то ничего не увидит. Если я, вернувшись, увижу, что ты сдвинулась хоть на дюйм, ты знаешь, что произойдет. Ведь знаешь? На глаза Кэти опять навернулись слезы. Она кивнула.

— Вот и отлично. Мы друг друга поняли. Я скоро вернусь, и мы сходим в «Макдоналдс». Ты и я. Стиви и мамочка.

Кэти почувствовала, как на голову ей натягивают одеяло, но ей было все равно. Так даже лучше — темно и тепло, к тому же ее клонило в сон и можно было поспать. Но пушистое одеяло щекотало нос. Она чувствовала, что вот-вот раскашляется, но каким-то чудом удержалась до того момента, когда Энджи вылезла из машины и заперла дверцу.

Только тогда девочка позволила себе расплакаться и «поговорить» с Келли.

— Мне не нравится в этом старом Кейп-Коде. Не хочу быть в старом Кейп-Коде. Хочу домой.

— Вот он, — шепнул агент Шон Уолш своему партнеру, Деймону Филбурну.

Было субботнее утро, девять тридцать. Шон указывал на худощавого мужчину в джемпере с капюшоном. Мужчина только что припарковал машину возле кондоминиума в Клифтоне, штат Нью-Джерси, и теперь шел по дорожке, направляясь к входной двери дома. Машина, в которой находились дожидавшиеся его агенты, была припаркована на противоположной стороне улицы. Не успел человек вставить ключ в замочную скважину, как агенты очутились по обе стороны от него.

Объект наблюдения, сводный брат Стива Фроли Ричард Мейсон, не выказал признаков удивления.

— Прошу, — пригласил он. — Но вы зря тратите время. Я не имею никакого отношения к похищению дочерей моего брата. Знаю, как вы работаете: наверное, прослушивали телефон матери, когда она после вашего прихода звонила мне.

Ответа не последовало. Мейсон включил свет в прихожей и вошел в гостиную. На Уолша она произвела впечатление комнаты в мотеле: диван, обитый коричневым, в мелкий узор твидом; пара тоже коричневых, в полоску, кресел; два журнальных столика с одинаковыми лампами; стол и бежевый ковер. По их сведениям, Мейсон проживал здесь уже десять месяцев, но по виду комнаты никак нельзя было сказать, что она служила ему домом. На встроенных книжных полках — ни одной книги. На стенах — ни одной фотографии. Не было ни одного предмета, носящего на себе отпечаток личности и наводящего на мысль о хобби или другом предпочитаемом способе времяпровождения. Усевшись в кресло, Мейсон закинул ногу на ногу, извлек из кармана пачку сигарет, закурил и бросил взгляд на журнальный столик. В его взгляде явственно читалось раздражение.

— Я выбросил пепельницы, чтобы их вид не соблазнял меня.

Пожав плечами, он встал, направился в кухню и, вернувшись с блюдцем, опять уселся в кресло.

«Изображает из себя крутого, — подумал Уолш. — Все мы умеем играть в эту игру».

Агенты обменялись быстрыми взглядами. Филбурн явно был того же мнения. Молчание затягивалось.

— Послушайте, в последние дни мне пришлось много сидеть за рулем. Я устал и хочу спать. Что вам от меня надо? — спросил Мейсон с нотками вызова в голосе.

— Давно вы опять начали курить, мистер Мейсон? — осведомился Уолш.

— Неделю назад, когда узнал об исчезновении дочерей моего брата.

— А не тогда, когда вы с Франклином Бейли сговорились похитить их?

Агент Филбурн задал этот вопрос совершенно ровным тоном, как будто говоря о чем-то само собой разумеющемся.

— Вы в своем уме? Не забыли, что речь идет о моих племянницах?

Уолш внимательно наблюдал, как Мейсон, отвечая Филбурну, повернулся к нему всем телом. На шее Мейсона появилось красное пятно, быстро распространившееся на лицо. Еще раньше, рассматривая журнальные фотографии, Уолш обратил внимание на сходство Мейсона с братом.

«Большое физическое сходство», — уточнил он про себя, ибо на физической стороне оно и заканчивалось.

Несколько раз Стива Фроли показывали по телевизору, и на Уолша всякий раз производило сильное впечатление то, как Стив, несмотря на огромное нервное напряжение, владеет собой.

Мейсон же угодил в тюрьму за мошенничество, за то, что морочил людям голову и выманивал у них деньги.

«Он и сейчас морочит нам голову, — подумал Уолш. — Корчит из себя разгневанного дядюшку».

— В последний раз я разговаривал с Франклином Бейли восемь лет назад, — сказал Мейсон. — И, учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что он жаждал бы побеседовать со мной еще раз.

— Вас не удивляет, что он, человек посторонний, вдруг вызвался быть переговорщиком? — спросил Уолш.

— Если уж задаваться этим вопросом, то, насколько я помню, Бейли всегда обожал показуху. Он инвестировал средства в мою компанию, когда был мэром, и, помнится, однажды пошутил, что отправился бы даже на процедуру вскрытия конверта, если бы это событие освещалось прессой. Когда в конце концов по результатам голосования ему пришлось оставить должность мэра, у него чуть не случился инфаркт. Знаю, когда меня судили, он жаждал выступить в качестве свидетеля. Для него было большим разочарованием, когда я признал все обвинения. А что было делать? Со всеми лжесвидетелями, нанятыми ФБР, мои шансы равнялись нулю.

— Вы навещали вашего брата и его жену в Риджфилде вскоре после того, как они туда переехали несколько месяцев назад, — напомнил Уолш. — Вы не заглянули к Франклину Бейли, чтобы вспомнить старые добрые времена?

— Дурацкий вопрос, — равнодушно отозвался Мейсон. — Он бы меня на порог не пустил.

— Вы ведь никогда не были особенно близки с братом? — спросил Филбурн.

— В этом нет ничего необычного. Братья часто не питают друг к другу большой нежности. А уж о сводных братьях и говорить нечего.

— Вы познакомились с женой Стива, Маргарет, до него. На чьей-то свадьбе, если я не ошибаюсь. Позже вы позвонили ей и пригласили на свидание, но она отказалась. Потом, в юридическом колледже, она познакомилась со Стивом. Вам это было неприятно?

— У меня никогда не было проблем с привлекательными женщинами. Если не получалось с одной — всегда находилась другая. Доказательством является тот факт, что я развелся с двумя образованными, красивыми женщинами. А о Маргарет с тех пор и не вспоминал.