Чтение онлайн

А я осталась одна.

***

Мирон

Я дошел до того прохода между домами, куда ушла Алена. Вышел на соседнюю улицу, посмотрел налево, направо… Естественно, ее уже нигде не было. Чего вообще поперся сюда?

Вернулся в машину, посидел немного, не заводя двигатель. А потом возобновил маршрут. В мой навигатор вбит ее адрес. Поеду туда. Она сказала, что ей надо кое-куда зайти. Вполне возможно, что потом она пойдет домой.

Припарковавшись, я вышел, осмотрелся. Старенькая пятиэтажка, унылый двор с покосившимися качелями. Куда смотрят муниципальные власти? Тут давно нужен ремонт. Сейчас вообще сносят такую древность!

А, может, Алена тут не живет? Мало ли какой адрес люди пишут в анкетах. Может, она здесь прописана, а обитает в более приличном месте? Тогда я зря здесь торчу.

Я уселся на скамейке в сквере недалеко от дома. Сквер мне нравился больше, чем облезлый двор. Да и вход в подъезд, где должна быть ее квартира, прекрасно просматривается.

В общем, я подожду.

***

Алена

Я легла на кушетку. Испуганная, дрожащая. Без трусов я чувствовала себя особенно беззащитной.

– Согните колени, - произнесла врач.

Она распечатала презерватив, надела его на длинный щуп, поднесла ко мне.

– Расслабьтесь.

Легко сказать! Как можно расслабиться, когда решается твое будущее… И решает его холодный длинный щуп в том самом месте.

Щуп вошел в меня. Это было почти больно.

– Дышите глубже, - услышала я спокойный бесстрастный голос.

Я задышала шумно и глубоко. Это, и правда, помогло.

В последний раз, когда во мне что-то находилось, я тоже шумно дышала, но испытывала совсем другие ощущения. Я умирала от удовольствия.

И теперь жестоко за это расплачиваюсь!

– В полости матки имеется одно плодное яйцо, - произнесла врач.

– Что?

– Вы беременны, - перевела она.

Мне показалось, что меня сейчас вырвет. Сердце как будто подкатило к горлу и пыталось вырваться наружу. В висках стучало, голова кружилось. Перед глазами все плыло.

– Собираетесь рожать?
– услышала я.

– Нет!

Нет, пожалуйста, я не хочу!

– Да, - произнесла я через пару секунд.
– Не знаю.

– Форма правильная, диаметр 3,3 миллиметра. Соответствует четвертой-пятой неделе. Тонус в норме.

Я слышала все эти слова, но плохо понимала. Мыслей не было. Звенящая пустота.

Из меня извлекли щуп, я оделась, постоянно что-то роняя дрожащими руками. Присела на стул, ожидая, пока распечатается результат.

– Медикаментозный аборт можно делать до семи недель, - произнесла врач.
– Он менее травматичен. Обычный - до двенадцати. Затягивать с решением не советую.

Она вручила мне распечатку, я пробормотала:

– Спасибо.

И вышла в коридор. Там снова сидела обнимающаяся беременная парочка.

А я пошла к выходу. Совершенно одна.

***

Мирон

Я сидел битый час и уже собирался уходить, как увидел ее. Аленку. Она показалась в конце той самой аллеи, где я устроился. Сама шла мне навстречу!

Я сидел, пока она со мной не поравнялась. Она меня в упор не видела, шла, глядя прямо перед собой, задумчивая, погруженная в себя. Я встал, преградил ей путь.

Она попыталась меня обойти, не поднимая головы. Шагнула влево - и я туда же. Она вправо - я снова оказался на ее пути. Только после этого она на меня посмотрела. И мне показалось, что она меня снова не узнала.

Уже не того случайного любовника в косухе, а своего нового босса в деловом костюме. У нее что, снова амнезия?

– Привет, - произнес я.
– Мы не договорили.

Она снова растерянно хлопала глазами.

– Что?

– Должностные инструкции, - нашелся я.

И увлек ее на скамейку.

Она послушно села, сложила руки на коленях, как школьница.

– Мы должны поговорить о том, что ты будешь делать.

Она посмотрела на меня, несколько раз моргнула… И разревелась!

Я не знал, как себя вести. Плачущая женщина - это катастрофа! Надо бежать и прятаться, иначе утонешь в ее слезах и жалобах. Я не переношу женских слез. Просто не переношу. Обычно в таких случаях я делаю ноги.

Но в этот раз я остался. Обнял ее, прижал к себе, гладил по голове и повторял какую-то ерунду вроде:

– Все будет хорошо. Не плачь. Ну, ладно, плачь, раз тебе хочется. Но все же лучше не плакать…

Ее плечи содрогались, она всхлипывала, уткнувшись в мой пиджак. Всхлипы были негромкие, она пыталась сдерживаться, но у нее плохо получалось. Это не были слезы напоказ, как в других случаях, которые я наблюдал. Моей птичке на самом деле было очень-очень плохо.

На нас оглядывались прохожие, но мне было пофиг. Мне просто хотелось успокоить Аленку…

Всхлипы стали реже, плечи вздрагивали не так сильно. Кажется, можно говорить о некотором улучшении. Я продолжал гладить ее по спине. И мне совсем не хотелось выпускать ее из своих объятий.

Она была теплая, хрупкая, слегка дрожала. Я подумал: лучшее лекарство от всех печалей - это секс. Ей бы сейчас не помешала хорошая порция этого лекарства. Я бы мог ей это обеспечить…

– Я испортила ваш пиджак, - произнесла Алена, отрываясь от моего плеча.

Она полезла в сумочку, достала салфетки, начала вытирать глаза и деликатно, как кошка, сморкаться. Я все еще обнимал ее. Когда она опустила ладонь на колено, я взял ее за руку.

– Что случилось?
– спросил я.

– Ничего.