Две полоски
Шрифт:
Я стоял перед Аленкой голый, с торчащим вверх и готовым на все членом, а Аленка… Она просто смотрела. На член, на татуировку.
А потом подняла глаза на меня.
– Это был ты, - выдала она.
Я кивнул.
– Дорогая, у нас будет ребенок!
– ляпнул я.
И глупо хихикнул. Не смог удержаться от этой фразы!
И тут началось.
Аленка вскочила, схватила с тумбочки стакан, швырнула в меня. Я отбил его рукой, стакан полетел в стену, разлетелся на мелкие осколки.
– Алена, ты что?
– Ты!
– вскрикнула она и швырнула в меня подушкой.
– Отойди оттуда, порежешься!
Я боялся за Аленку. Ей вредно так волноваться. И опасно ходить босыми ногами рядом с осколками.
Но… мне тоже опасно рядом с ней находиться! Потому что она схватила бронзовую лампу в виде обнаженной девушки. Дернула ее так, что вилка с треском вылетела из розетки. И пошла на меня с этой лампой.
– Ты все это время надо мной издевался!
– кричала она.
– Нет! Даже не думал! Я просто…
– Ты сразу меня узнал!
– Да! И я удивился, что ты меня не узнала.
– Почему ты не сказал?
Мы дошли до двери, я продолжал пятится, вышел в коридор, схватился за перила лестницы.
– Почему ты мне не сказал?
Аленка замахнулась на меня лампой.
А ведь она ударит. Она сейчас в ярости и не думает, что делает. Аленка махнула лампой, я еле увернулся. Блин! Она всерьез хочет меня покалечить!
Я рванул вниз по лестнице. Аленка, потрясая лампой, за мной.
– Я хотел сказать! Но не знал как.
– Ну да, это так сложно. Сказать: это был я!
Я забежал на кухню. Зря я это сделал. Тут ножи, вилки, а где-то даже есть топорик для рубки мяса. Хорошо, что Аленка не знает, где.
– Сначала я думал: ты прикалываешься, - продолжал объясняться я.
– Потом решил, что завоевать тебя снова будет забавно.
– Ах, забавно!
Аленка бросила лампу. Схватила из вазы на столе яблоко, швырнула в меня. Потом еще одно, и еще. Я еле успевал уворачиваться. Слышал, как за спиной что-то со звоном падало, но не оборачивался.
– Я сходила с ума, не знала, как жить дальше… А тебе было забавно!
– Я не знал, что ты беременна!
Яблоки кончились. Аленка огляделась. В центре кухонного “острова”, вокруг которого мы бегали, торчала подставка для ножей. Естественно, с ножами. Аленка потянулась к ней. Я тоже.
В последнюю секунду я успел выхватить подставку из-под ее руки.
– Алена, давай спокойно поговорим…
– Ты давно знаешь, что я беременна!
– Я думал, у тебя есть парень!
– С чего это?
– Я не знал, что это мой ребенок.
Я медленно подходил к Аленке, обходя стол. Вроде бы, у нее под рукой больше нет ничего опасного. Сейчас я схвачу ее в объятия, поцелую… И все объясню еще раз. Пока что она меня не слышит. У нее сейчас пелена гнева перед глазами. И я ее понимаю. Сам бы разозлился на ее месте.
– Ты думал, я шлюха, да? Такого ты обо мнения?
Я почти рядом. Еще шаг - и Аленка будет в моих объятиях.
И тут она выдвинула ящик, рядом с которым стояла. Черт! Там огромные и очень острые кухонные ножницы. Я снова попятился назад.
Потом мы еще немного побегали по всему дому. Я, голый, с болтающимся членом и поджатыми яйцами, и Аленка с разными колюще-режущими предметами в руках.
Я пытался говорить, она меня не слушала.
В конце концов она устала. Собственно, на это я и надеялся. Алека плюхнулась на диван, отбросив в сторону чугунную статуэтку. Блин, оказывается, у меня дома масса опасных для жизни предметов!
Я сел в метре от Аленки. Она обхватила голову руками, поставив локти на колени. Сидела, смотрела в одну точку.
Я подвинулся поближе. Она никак не среагировала. Тогда я сел совсем рядом и осторожно обнял ее за плечи.
Аленка не пошевелилась, все так же сидела и смотрела в одну точку.
Я гладил ее по спине, тихонько говорил:
– Все будет хорошо. Очень хорошо. Я очень рад, что мы, наконец, объяснились. Пусть это прошло не так, как планировалось…
Плечи Аленки под моей рукой задрожали. Она всхлипнула. Закрыла лицо руками.
Я обнял ее крепче, прижал к себе. Она продолжала всхлипывать, уткнувшись в мою голую грудь. Да, одеться я так и не успел. Не до того было.
– Ты засранец, - выдала Аленка.
– Да, да, - успокаивающе кивал я.
– И гад.
Аленка продолжала обильно смачивать меня слезами.
– Я тот еще гад, - согласился я.
– И засранец, это ты верно заметила. Но теперь я твой засранец.
Кажется, она понемногу успокаивается.
Наконец-то!
***
Мирон
– Твоя мама знает, - внезапно выдала Аленка после того, как окончательно перестала всхлипывать.
Пришлось кивнуть.
Аленка отстранилась от меня. Посмотрела на поникшего грустного дровосека. Отодвинулась.
– Я оденусь, - понял намек я.
Встал, пошел за халатом. По дороге слышал голос Аленки:
– Расспрашивала меня о моих генах. Подходящие ли у меня родственники. Хороший ли генетический материал.
– Я ей не говорил!
– начал защищаться я.
– Просто сглупил. Повез тебя в ту же клинику, где наблюдается моя семья. Там и выболтали.
Я уже вернулся, завернувшись в халат.
– А-а!
– Аленка стукнула себя по лбу.
– Никакой программы по повышению рождаемости не существует!