Чтение онлайн

— Деньги можешь оставить себе, таблетки принесешь позже.

— Пожалуйста, деточка моя ненаглядная. Жди меня, и я вернусь. А цуцика сейчас у булочной выкину. Может, его кто возьмет.

Была поздняя осень, накрапывал холодный дождь. Дина молча забрала собачонка и принесла домой. Он с трудом зафиксировался на диване, посмотрел из нее блестящими черными вишнями и улыбнулся. Тявкать он еще не умел. Так выглядела возвращенная Дине жизнь. Сейчас он с трудом помещается на специально купленной ею кровати два метра на два.

Несколько дней, пока Дине не сообщили о трагедии в клинике, она готовилась к встрече дорогого в самом прямом смысле гостя. К ней приезжает Ричард Штайн, американский миллиардер, ее единственный кровный родственник. Дину не смущала скромность, мягко говоря, жилища, где она собирается его принимать. Это самое большое, что она может сделать для близкого человека: встретить его в своем доме, а не в купленном для такого случая. Родной человек должен оценить. Если этого не произойдет, значит, они и в дальнейшей жизни так же прекрасно обойдутся друг без друга, как обходились до сих пор.

Дина буквально вылизала свою квартиру. Сергей привез из магазина «ИКЕА» выбранный ею по каталогу диван — из мягкой кожи цвета слоновой кости.

Она купила продукты — никаких готовых салатов и полуфабрикатов, решила приготовить все сама. Фил сказал, что Ричард — одинокий человек. Интересно, становится ли человек менее одиноким, когда обзаводится армией подчиненных, в том числе лучших поваров со всего света? Вполне возможно, что нет. И Дина сварила настоящий украинский борщ, запекла в духовке кусок нежной свинины, приготовила несколько салатов, причем один — из меню Дона Джонсона: кубики отварной говядины, ананасов, листья салата и немного мелко нарезанного лука, все посолить, полить соусом из яблочного уксуса и оливкового масла.

Она купила бутылку дорогого розового полусладкого вина, а пирожные сделала сама по журналу «Лиза». Изумительной красоты сердечки песочного теста с начинкой из сливочного крема и шапкой взбитых сливок, подкрашенных вишневым соком в розовый цвет. И еще простые, но очень аппетитные ватрушки с творогом. Для себя она купила изящное домашнее платье из темно-красного бархата. В ванной повесила несколько красивых пушистых халатов. Собиралась сходить в парикмахерскую, в косметический салон.

Отложила это на последний вечер, а он оказался ужасным.

Ричард Штайн прилетел в Москву на своем самолете. Его встретил Филипп Нуаре. «Говорим по-русски», — сказал Ричард. Они побеседовали о делах в новом офисе Филиппа, посмотрели построенное за два месяца рабочими из Италии здание ювелирного салона «Черный бриллиант» у Никитских Ворот. Затем Ричард взял пакет с подарками, и Филипп повез его на Юго-Запад, к маленькому, утонувшему в зелени пятиэтажному дому. «Поднимайся, — сказал он у подъезда. — Пятый этаж. Пешком».

— Почему бы нет? — улыбнулся Ричард. — Завтра к восьми пришли машину.

Сначала залаяла собака, затем он позвонил. Дверь открыла девушка в вишневом платье, совсем без косметики, с заплетенными в толстую косу волосами и воспаленными, словно от бессонницы, глазами. Она внимательно, будто узнавая, окинула взглядом гостя.

Взглядом, в котором не было ни тени растерянности, смущения — только интерес. Видимо, ей понравилось увиденное — безупречно правильное лицо Ричарда, удивительно пропорциональная фигура в элегантном костюме. Девушка улыбнулась и обняла его.

— Я просто не могу поверить. У меня такой чудесный родственник.

— Это я не могу поверить, — слишком правильно сказал Ричард. — У меня потрясающая красавица-племянница.

— Не обращай внимания на пса, — сказала Дина, когда Ричард вошел в маленькую кухню, где она собирала на стол. — Он будет лаять ровно столько, сколько сможет тебя видеть.

— Ничего, — храбро ответил Ричард. — Я думаю, это умный пес и ему есть что сказать.

Он сел на стул у окна, а Топик вдруг подошел и уютно свернулся у его ног, миролюбиво поглядывая темными глазами в длинных ресницах.

— Чудеса, — выдохнула Дина. — Признал. Ты первый человек, которому он разрешает быть в нашей квартире.

— Очень признателен, — серьезно сказал Ричард. Они выпили вина, говоря о какой-то чепухе, как люди, которые встречаются поболтать регулярно. Он хвалил ее блюда. Затем предложил:

— Я бы хотел, чтоб ты примерила подарки.

— Ох, — всплеснула руками Дина. — Я же забыла привести себя в порядок. Подожди, пожалуйста, не вынимай пока ничего.

Она ушла на десять минут в ванную, вышла подкрашенная, с распущенными волосами. Ричард вошел с ней в комнату с большим зеркалом и, вынув из пакета, встряхнул перед ее глазами ослепительное чудо из белой норки, подбитое баклажанного цвета шелком.

— От «Роберто Кавалли», — сказал он, набрасывая шубу ей на плечи.

Они подошли к зеркалу, и оба зажмурились. Такой прекрасной была Дина в сверкающем белом мехе.

— Снежная королева, — констатировал Ричард. Он достал из кармана маленькую коробочку, открыл, и в ней засверкал огненными лучами черный, переливающийся камень в оправе из белого золота.

— Что это за чудо?

— Черный опал. Редкий, счастливый камень. Дина застегнула цепочку с опалом на шее и поцеловала Ричарда.

— Скажи, — она положила ему руки на плечи. — Ты действительно мой дядя? И ты на самом деле давно хотел со мной встретиться?

— Я не храню фотографий, — ответил он. — И впервые жалею об этом. Я показал бы тебе своих родителей. Я до сих пор был уверен, что они самые красивые люди на свете. Нет похожих на них. А ты похожа, только еще красивее. Намного красивее.

Они выпили еще вина, и Дина принесла альбом с фотографиями. Сначала оба смотрели с интересом, потом вдруг увидели себя со стороны. Два человека с разных концов света нашли друг друга, а вместо большой семьи за их столом — только пожелтевшие карточки, отзвучавшие имена, общая боль, острая и неподъемная для двоих. Дина вдруг громко, по-детски разрыдалась. Первый раз за два года. Обильными, снимающими тяжесть слезами.