Чтение онлайн

— Что мне должно быть интересно?

— Это вообще-то тайна следствия, но тему следствия я, пожалуй, обозначу. Квартиру Синельниковой ее зять, оказывается, продавал при вашем активном посредничестве. И это не единственный случай вашего посредничества в подобных делах.

— Да ты кто такой? Я вообще разговаривать больше не буду. Нашелся начальник.

— Гражданин начальник. Не надо забывать лексикон своего прошлого, Николай Степанович. Десять лет с конфискацией за квартирные махинации. Вышел на свободу с чистой совестью, сделал ту же карьеру — и надо же. Опять за свое.

— Все. Я вызываю охрану.

— Вызывай. У тебя есть немного времени, пока зять Синельниковой Князев дает показания о том, сколько заплатил тебе за преступление.

Из кабинета Пенискова Сергей уходил с паспортом Тамары, в котором стоял штамп регистрации. У выхода он помедлил.

— Слушай. Ты ж начальник паспортного стола. Столько документов подделал. Неужели фамилию себе приличную не мог придумать? Например, Аполлонов. Больно собой хорош. Жди серьезных посетителей. Каждую минуту жди.

Из машины Сергей позвонил своему другу в Генеральную прокуратуру:

— Слушай, тут клиент есть, готовый и распустившийся, как пион. Начальник паспортного стола Николай Степанович Пенисков. Да, именно. Захочешь — не забудешь. Можешь начинать копать. Беспроигрышно и в струю борьбы с коррупцией. Он уже сидел. А я привезу на него ворох такого материала, что ты через неделю станешь первым замом. Махинации с недвижимостью, документами, и, как сам понимаешь, в современном формате подобная деятельность без жертв не бывает. Плюнешь мне в морду, если мы пару-тройку покойников в играх этого Пенискова не обнаружим. Какой мой интерес? Чисто художественный, старик.

От Тамары Сергей поехал к себе в контору, затем домой — переодеться. Его встретила взволнованная Лариса:

— Слушай, я жду тебя не дождусь. У нас вчера говорили, в «Черном бриллианте» презентация. Я с работы сегодня уехала пораньше, платье выбрала, нужно его выкупить. Полторы тысячи. У тебя есть?

— Долларов?

— Ты идиот, что ли? Неужели рублей?

— Понятно. Я просто задумался. Раз выбрала, нужно деньги найти. А тебя пригласили, что ли?

— Ты меня и пригласишь! Там же твоя Дина главная.

Они вновь поехали к Сергею в контору, он взял деньги из сейфа. Выкупили платье, вернулись домой. Лариса стала вертеться перед зеркалом, требуя восхищения.

— Ничего, — сказал Сергей. — Бывает хуже. Послушай меня. Я сейчас позвоню Дине, чтоб тебя включили в список приглашенных. Поедем отдельно.

— Ты что, спятил? Как это я появлюсь там без мужа? Тем более ты явишься отдельно. Надеюсь, один?

— Лариса, — тихо сказал Сергей. — Тебе придется привыкать. Мы вообще начинаем существовать отдельно. Сегодня я домой не вернусь. Поживу пока в офисе.

— Да ты что! Думаешь, так легко избавиться от законной жены? Бросить ее на произвол судьбы?

— Ох, какой ужасный стиль на телевидении. Я не избавляюсь от законной жены. Я просто хочу с тобой развестись, Лариса. Я не люблю тебя. Попробуй не отвечать сразу. Попытайся понять, что без любви все давно уже не имеет смысла. А ее нет не только у меня.

Двести приглашений на открытие салона «Черный бриллиант» Филипп передал Фонду культуры. Там помучились, вычисляя из безразмерной и пестрой «тусовки» самую что ни на есть элиту. Пока дамы с кавалерами теряли сознание в салоне от роскоши коллекции и цен, Дина в костюмерной боролась с золотыми босоножками. Она не хотела их надевать. Стилисты убеждали ее в том, что у них не может быть альтернативы. Они, конечно, были страшно эффектны, эти босоножки от Роберто Кавалли со стразами между тонкими перепонками. Но Дина никогда еще не видела такого высокого тонкого каблука. И ей казалось невероятной возможность постоять в них, не падая, хотя бы три минуты.

— Можно я покончу с собой более удобным способом? — спросила она.

Но ее заставили надеть босоножки. И она, не веря собственным ощущениям, прошлась по комнате. Более удобной обуви она никогда не носила. Она почувствовала себя легкой, невесомой и очень устойчивой.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала костюмер. — Так всегда. Никто не знает, что изготовление подобной обуви нуждается в точных расчетах. Как при строительстве космического корабля. Секрет в том, чтобы тяжесть тела равномерно распределялась по всей стопе, а не приходилась только на пальцы. Этот секрет открыл еще в тридцатые годы великий мастер Сальваторе Феррагамо. Именно в его туфлях на высоком тонком каблуке бегала по нескольку дней подряд Мерилин Монро.

Ричард задумчиво разглядывал своих гостей. Он почти никого не знал лично, и ему мало что говорили фамилии известных в России актеров. Но Штайну обычно не требовалось много времени, чтобы приподнять пресловутый флер анонимности толпы. Настоящее потрясение он испытал на своей исторической родине — Украине. Он увидел там такую нищету, такую концентрацию несчастий, что с трудом соотносил это со временем, прогрессом, элементарными социальными достижениями других стран. Но поразило его другое: терпение, достоинство так называемых простых людей и, главное, уверенность в том, что им никто никогда не поможет. Хотя, судя по нарядам и украшениям дам в этом зале, в стране есть богатые и очень богатые люди. Они, конечно, не обязаны никому помогать. Просто в других странах любой капитал работает на государство, а государство обеспечивает нормальную жизнь всех граждан. Эти люди — вне государства. Те, на улице — старики, сдающие пустые бутылки, дети, просящие милостыню, — тоже вне его. Где же оно, государство, в России? На Украине?

Филипп ходил между столиками, приветствуя приглашенных. Пестрая, пышная публика. С первого взгляда почти как в Голливуде. Но почему-то нет сомнения в том, что это не Голливуд. Когда Штайн сильно ограничивал число приглашенных, он надеялся, что в избранном кругу будет меньше бизнесменов, похожих на бандитов, и дам, смахивающих на проституток. Филипп увидел Сергея, чуть в стороне стояла Лариса и делала вид, что они вместе. Лариса была в розовом длинном платье с открытыми плечами, броской шали — розовой с одной стороны и желтой с другой — и в прекрасном ожерелье из разноцветных камней. Сергей был в темном костюме. Выражение лица — ироническое.

— У тебя очень привлекательная жена, Серж, — Филипп поцеловал Ларисе руку. — Выпьем немного шампанского? Скажи, эти люди, кто они по роду занятий?

— Актрисы, актеры, певцы, певицы, журналисты, олигархи и шестерки. Б…и и бл…ны.

— О! Мы приглашали только высший свет.

— О! Вы не знали, что у нас в высший свет приходят с воровскими бабками. Если тебя, Фил, смущают некоторые бандитские хари в этом благородном собрании, то ты не прав. Счастлив тот предприниматель в Москве, которого уважают братки. И наоборот.