Чтение онлайн

Следующий сон Никита увидел на вторую ночь разговора с Аней. В лес он попал сразу, едва закрыв глаза, сохраняя весьма отчетливую память обо всем, что происходило с ним наяву, включая свои страхи. Вообще-то ему хотелось сразу покинуть этот лес, но какое-то неуемное чувство, очень близкое к любопытству, но не совсем любопытство, не позволяло ему сделать это. Возникшая откуда-то мысль, что неизвестную опасность нужно наконец встретить лицом к лицу, чтобы перестать ее бояться.

Никита несся через лес, не разбирая дороги, стараясь только, чтобы не возникал полный контакт, чувство прикосновения. Но теперь это давалось ему с трудом: стоило расслабиться, как он ощущал мягкие влажные касания уже безлистых веточек, уколы хвои сосноподобных деревьев. Иногда Никита ловил краем глаза, как шурша опавшими листьями убирались с его дороги небольшие зверьки. Внезапно путь Никиты пересекла хорошо различимая тропа, отличавшаяся от встречавшихся Никите раньше тем, что ею пользовались совсем недавно. В последние сутки по тропе не скрывая следы прошло по довольно много людей: слой опавших листьев был втоптан в землю. Никита повернул и помчался вдоль тропы в направлении, куда вели большинство следов. Гонка эта неизвестно за кем продолжалась довольно долго, несколько километров, по крайней мере, когда Никита увидел перед собой на тропе человека, идущего быстрым шагом. Впервые в этом лесу встретился живой человек.

Никита затормозил и стал догонять незнакомца медленно, стараясь разглядеть его.

Давалось это нелегко: путник был одет в маскировочный комбинезон, гораздо лучший, чем носил в свое время Никита. Контуры его тела размывались на зелено-серо-коричневом фоне, которым стал лес, потерявший листву перед зимой. На спине человека был небольшой мешок, а на широком кожаном поясе висел короткий меч в ножнах странной формы. Голова была скрыта обтягивающим маскировочным капюшоном, под которым Никита угадал скрученные в узел длинные волосы. Движения путника были необычайно легкими, гибкими, и какими-то странными, скорее кошачьими, чем человеческими. Конечно хорошая танцовщица, изображая кошку, может двигаться так, но пройти этим шагом много километров... А путник шел явно давно, и в нем не чувствовалось ни малейшей усталости, напряжения. Странная манера двигаться была для него естественной.

Увлекшийся неожиданной встречей, Никита забыл о самоконтроле, и вышел в уровень контакта с лесом, допускающий прикосновения. Под его ногами зашуршало.

Путник резко обернулся - он-то двигался абсолютно бесшумно, так что его собственные шаги не заглушали звуки леса. На несколько секунд Никита и незнакомец застыли, разглядывая друг друга на расстоянии не больше пятнадцати шагов. Житель этого мира, точнее жительница, о чем говорили небольшие острые холмики на груди, оказалась юной девушкой. Никита завороженно смотрел на нечеловечески красивое лицо, немного продолговатое, с очень чистой и ровной, неестественно белой кожей, изящно очерченным узким бледно-розовым ротиком, огромными темно-серыми глазами, очень вытянутыми, немного скошенными, под широкими черными бровями, протянувшимися под узким лбом двумя сходящимися дугами. Из-под капюшона выбивалась абсолютно черная челка. Именно абсолютно черная, волосы были такие тонкие и густые, что казались клочком мрака. Хотя каждая деталь в отдельности, кроме может быть волос, не была чем-то особенным, все вместе производило впечатление неправильности или уродства, парадоксально сочетающегося с красотой. Потому что в этих чертах была своеобразная, нечеловеческая гармония. И это ощущение подчеркивалось странной формой проступающих сквозь обтягивающий капюшон ушей. Очень сильно вытянутых вверх, слишком больших для человека. В сонном лесу Никита встретил эльфийку. Не эльфийскую принцессу - Аню, как в момент пробуждения от смерти, а настоящую эльфийку - нечеловека.

Девушка вначале смотрела на Никиту в изумлении, которое быстро сменилось страхом, исказившим прекрасное лицо, сделавшим его неприятным. А страх сменился яростью, девушка завизжала резко, непереносимо для ушей, выхватила меч и бросилась на Никиту. Несколько долгих мгновений Никита смотрел парализованный на короткое треугольное лезвие, отливающее бронзой, а потом подумал, что если меч сейчас рассечет его тело, это будет на самом деле. Он на самом деле умрет во сне. Мысль, вызвавшая немедленный испуг, заставила его отпрянуть из сна. Но, как и в прошлый раз, пробуждение наступило не сразу. Никита опять оказался в знакомой комнате с неприятным китайцем. Китаец смотрел на Никиту с той же отрешенной улыбкой и грозил ему длинным, костлявым пальцем. А рядом с китайцем стояли еще два азиата, внимательно разглядывающие Никиту. Оба среднего роста, один полноватый, с круглым, как луна, плоским лицом, другой худой, с небольшими усами и растрепанными черными космами, торчащими во все стороны. Эти двое не производили такого неприятного впечатления, как первый китаец. Лохматый вдруг улыбнулся Никите и помахал ему рукой. На этом сон прервался.

Остаток ночи прошел спокойно, а утром Никиту ждала разборка с Аней, которой он рассказал о новом сне. Очередной двухчасовой допрос с пристрастием вновь не выявил у Никиты никаких аномалий, кроме некоторого возбуждения. Не свидетельствующего, впрочем, ни о каких отклонениях в психике. После тестирования, усталые и раздраженные, Никита с Аней сели наконец-то завтракать.

Аня никак не могла успокоиться от сделанной Никитой глупости: следовало разбудить ее сразу после необычного сна, чтобы провести тестирование немедленно.

Когда завтрак уже подходил к концу, вдруг раздался мелодичный сигнал, извещающий о приходе гостей. Аня пошла открывать: к Никите гости приходили редко, и всегда предупреждали о визите заранее. Но сейчас Никита неожиданно осознал, что это пришли за ним, что визит как-то связан со сном. Нехорошее предчувствие поднималось тошнотворной волной от желудка, и когда он перехватило горло, в дверях показалась растерянная Аня.

– Это к тебе, Никита, - сказала она.

Никита увидел за ее спиной азиатов из сна. Лохматый помахал ему рукой, как тогда, и сказал:

– Привет. Я вижу, ты нас узнал. Значит мы не ошиблись адресом, да и в тебе не ошиблись.