Чтение онлайн

Вы не сможете сжечь только что умершее тело. Ну, вы можете попытаться, но вас ожидает просто тлеющий зловонный хаос из плоти и костей. И чертовски трудно сжечь без следа грудную клетку. Существует целая наука по уничтожению трупов.

Кряхтя, я перекладываю Келлера на край брезента и подтаскиваю его тело к краю вырытой ямы.

– Хотел бы я, чтобы ты это почувствовал, - говорю я и пинаю его в зад. Тело падает головой вперед в бочку, ноги свисают под неудобным углом.

Я спрыгиваю в яму и заталкиваю его конечности в бочку. Треск окоченевших костей эхом отдается от деревьев. Стая птиц взмывает в небо. Я жду, пока звуки леса снова утихнут, прежде чем накрыть бочку крышкой, а затем вернуть брезент на место.

Я поставил часы на таймер. Требуется два дня, чтобы тело высохло в достаточной степени, чтобы полснотью сгореть. Обычно я жду три, просто чтобы облегчить последние шаги, но в моем подвале находится она. Я хочу, закончить все быстро.

В этот момент я обычно напиваюсь до комы, чтобы заглушить боль. Их смерть никогда не принесет мира в мою душу. Да и охочусь я на них не ради этого гребаного мира.

Это чистая месть.

Но сегодня все по-другому. Потому что сегодня она в моем подвале.

Напарник Хадсона.

Макенна.

Мои чувства сводят меня с ума.

Свеча перегорела, как мне кажется, около часа назад, и, лишившись света и звука, мое воображение начинает играть со мной, подкидывая весьма реальные образы.

Все началось с глухого удара. Слабого звука удара о стену. Затем, после того как я убедила себя, что мне померещился этот шум, и мой разум заполнил пустоту ничем, чтобы отогнать безумие, звук раздался снова. Громкий удар, от которого мое сердце вздрогнуло.

Я твержу себе, что это он. Расхаживает над моей головой и творит то, что делают психопаты-убийцы ранним утром. Он пьет кровь своих жертв, смешивая ее с кофе и французскими ванильными сливками.

Я обхватываю затылок руками, впиваясь пальцами в кожу головы. И напрягаюсь изо всех сил, чтобы услышать звуки наверху.

И, наконец, доносится стук о бетон.

Я не чокнутая.

Я не одна.

Слишком много эмоций переполняют меня, и я успокаиваю себя.

– Ладно. Ладно. Думай, - я смотрю на замок на манжете, опоясывающей мою лодыжку, затем снимаю с плеча ремень кобуры. Я хватаюсь за рукав рубашки и тяну его, стаскивая с руки. Затем делаю то же самое с другой стороны, стягивая разорванную рубашку через голову.

Я завожу руку за спину и расстегиваю лифчик. К счастью, я отказалась от комфорта и надела самый неудобный бюстгальтер с твердой чашкой. Я провожу пальцами по косточкам под чашечкой и проталкиваю дугу через маленькое отверстие в материале.

Пластик не самый прочный материал, но и с ним можно попытаться. Это может сработать.

Если бы я только знала, как взламывать замки.

Дерьмо.

На меня обрушиваются воспоминания, и в этой горькой темноте они отчетливы ясно, как наяву. Однажды Хадсон рассказывал мне, как преступники выбирают наручники, он показывал мне, что нужно искать и конфисковывать при аресте.

Затем позже... причина, по которой я не запомнила ничего из его слов… мое внимание так пристально сосредоточилось на его губах, на том, как они выглядели, когда он произносил мое имя, его голос был хриплым и грубым, прямо перед тем как эти губы захватили мои. Стоп.

Я загоняю воспоминание обратно в бездну. Ему не место в этом аду.

Оставшись абсолютно обнаженной от пояса и выше, я начинаю работать над замком. Я засовываю конец пластиковой косточки в отверстие и проворачиваю его, пытаясь нащупать задвижку. Но с такими оковами было сложнее, чем с наручниками.

Я чертыхаюсь, когда кончик ломается внутри замка.

Справа от меня раздается тяжелый звук, и на этот раз его ни с чем не спутаешь. Я пытаюсь спрятать косточки обратно в лифчик. Дверь в подвал открывается как раз в тот момент, когда я заталкиваю одежду за спину.

Свет разливается по полу. От контраста в освещении у меня болят глаза. На мгновение ослепленная светом фонарика я прикрываю лицо, забывая о своей наготе.

– Если это попытка соблазнить меня...
– Истон замолкает, его голос звучит грубо, как гравий. Он ставит фонарик лампой вверх, чтобы луч света попадал в потолок. В его руках белая ткань.

Не стыдясь, я упираюсь рукой в стену и заставляю себя встать, расправляя плечи.

– Ты порвал мою рубашку, - произношу я, стараясь говорить ровно и безразлично.

В белом свете я могу разглядеть изгиб его бровей под капюшоном. Впервые я получаю возможность внимательнее изучить его. Ростом более шести футов, хорошо сложен, под кожаной курткой и серой толстовкой заметен рельеф крепких мышц. Его темные джинсы покрыты свежей грязью, а правое бедро обмотано ремешком, на котором крепятся ножны. Его темно-каштановые волосы, длинные, но неровные, падают на глаза.

Он – дьявол из моих ночных кошмаров.

Он - то, что я вижу в грозу.

Монстры не должны быть красивыми, но этот именно такой. Прекрасный демон среди своего темного подвального ада.

– Лифчик тоже порван?
– он комкает ткань и швыряет в мою сторону.

Я ловлю и прижимаю ее к груди. Это рубашка. Я стараюсь не сводить с него глаз, когда опускаю ее от груди, вызывающе поднимая подбородок.

– Отдай мне свою одежду, - говорит он, и в его темном голосе ясно слышится приказ.

Я наступаю на лифчик каблуком ботинка. Затем пинаю разорванную рубашку и оружейный ремень через всю комнату прямо к нему.

На него этот порыв не произвел никакого впечатления, он просто стоял, не двигаясь, как вкопанный.

– Лифчик, Макенна.

Он впервые произнес мое полное имя. То, как он произносит каждый слог - с такой фамильярностью, вызывает дрожь ужаса на моей голой коже. Несмотря на боль в мышцах, я опускаюсь вниз, не отрывая взгляда от того, что вижу на его лице, и хватаю одежду.