Чтение онлайн

Старушка гладила кота, словно не видела - впрочем, да, конечно, она и не могла видеть! А вот мое подсознание настигло меня в старом дворе.

– Сережа, - еле слышно говорила якобы-Дина, и брови ее жалобно поднялись.
– Пожалуйста... послушай меня. Мы же в детстве... Мы же родные с тобой...

"Навь", вспомнил я всплывшее откуда-то слово. Откуда? Да из песни же девчонкиной, которую слушал сегодня ночью.

– Тебя нет, поняла?
– как можно тверже и спокойнее сказал я, чувствуя, как звенит металлом голос.
– Ты навь. Глюк.

– Сергей...

Я сжал кулаки.

– Тебя нет. Навь!
– я развернулся и пошел из двора так быстро, как мог, чтобы это не выглядело как бег. Здоровый лось убегает от призрачной девчонки... Картина маслом.

Рябина

– Картина маслом! Здоровый лось убегает от девчонки!
– фыркнула я.
– Дин, не фиг ли с ним? Ну что он тебе? Ди-на-а!

Динка сидела на лавке, опустив голову, волосы упали на лицо.

– Дина, сестренка, ну что ты? Скоро летний праздник... Ну?
– я чуть не плакала, обнимая ее и пытаясь заглянуть в лицо. На чахлой вишне тревожно бил крыльями Ворон. Оба кота, Барсик и Тигрик, таращили глаза с двух разных сторон.

– Дина, ты посмотри, во что двор превратился...
– бормотала я, пытаясь воззвать хотя бы к ее ответственности.
– Он скоро станет серым...

Дина долго молчала, но я чувствовала - слышит. Наконец ответила, все так же отворачивая лицо.

– Мне бы уйти. Но не знаю как... Ниренн, ее слова - не помню. Какие-то границы... И потом, куда я такая уйду? Навь...

Нина. Проводник на аутсорсинге

Утро радовало, свежий ветер врывался в открытое окно, в квартире стоял запах кофе. Мне хотелось петь. Я видела перед глазами фонарик мамы, и радовалась, что у нее все хорошо. А если кто придет и скажет, что я сейчас должна быть в трауре и рыдать, я просто... нет, нет, я не спущу его с лестницы и даже не закрою перед его носом дверь... Нет, это я погорячилась. Я же все понимаю. Но почему-то я не могу грустить. Может быть, просто устала плакать, устала отчаиваться, устала быть загнанной в угол жертвой жизни, устала жить в коробке и работать в коробке. Все улицы, дворы, арки, лазы в заборе и ворота ведут не только туда, куда мы видим глазами, но и куда-то еще. Я старая? По возрасту мне положено сейчас ловить последний шанс, потом, испытав одно-два-пять разочарований, дожить до пятидесяти, шестидесяти и ждать унылого конца в пустой квартире? По возрасту мне положено... Я подошла к зеркалу и тряхнула головой. На меня смотрела вполне себе молодая женщина с блестящими серыми глазами. Я подмигнула зеркалу, показала ей язык, как подружке в детстве, отвернулась и продемонстрировала фак невидимому оппоненту, который как бы говорил, что мне положено стареть. "Не дождетесь!"

Отпуска оставалось еще две недели, и я решила пойти погулять. Вчера я пекла шарлотку... Да, я живу одна, угощать мне некого, но это не повод ничего не печь вкусного, ведь так?
– снова обратилась я к невидимому оппоненту, который на хрестоматийном примере "нашей мымры" из "Служебного романа" пытался мне объяснить, как плохо и бессмысленно жить одной старой деве. Я съела кусок шарлотки с кофе и полила цветок на окне, который за последние дни стал словно бы расти быстрее. Отрезав три больших куска от шарлотки, я уложила их в пластиковый контейнер, в котором обычно ношу обед на работу. Я решила угостить Женю-Валентина, если он вдруг окажется в сквере. Напевая, я подвела глаза и наложила тени, и, наконец, вышла за порог квартиры, довольная собой и миром. Двор был пуст, в арке мне улыбнулась и кивнула старушка-нищенка в шляпе и камуфляжных штанах. Я достала контейнер и протянула ей кусок шарлотки, нашарила в кармане купюру.

– Вот спасибо вам, кошечкам моим на еду, - сказала старушка неожиданно молодым голосом.
– И за пирог спасибо!

Жени на лавке не было. Я села и открыла книжку, по страницам, лавке и траве скользили тени от листьев клена, в ветвях заливались птицы. Он подошел бесшумно и довольно скоро.

– Скоро праздник, а!
– сказал он мне вместо приветствия.

– Какой? День защиты детей?
– засмеялась я.

– Нет, летний праздник. Самый что ни на есть, - мой странный знакомый уселся рядом со мной.

– Я тут пирог испекла...
– сказала я, раскрывая контейнер.
– Угощайся.

– А если я тебе своих яблок дам, ты их можешь вот так же?
– он показал на кусок пирога.

– Запечь в пирог? Да легко. И тебя приглашу в гости. На летний праздник?

– В гости... Нет. Ты сама ко мне в гости с ним приходи. На летний праздник, - ответил Женя, с удовольствием поедая пирог. Впрочем, он кусок съел не весь, а разломил на две части.
– Можно я вот это девчонке одной отдам?
– кивнул он на нетронутую часть.

– Да конечно! Да возьми все и отдай девчонке и сам съешь, - я подвинула к нему весь контейнер.

– А такое дело... Нин, - сказал он задумчиво.
– Ты можешь мне помочь? То есть...

– Ага?

– Вот девчонка, которой я хочу пирог-то... В общем, ей помочь надо. Не сейчас, не прямо сейчас. Но хотя бы посмотреть, можно ли?

– Да я конечно, но только в чем помощь-то будет выражаться? Ты скажи... я же не знаю, что ей нужно.

– Пока просто посмотреть на нее. Ну вот посмотреть просто. Я пойду ей пирог снесу, а ты просто рядом побудь. А потом скажешь, какие это, впечатления.

Я пожала плечами.

– А далеко?

– Вон в том дворе.

Контейнер снова оказался в моем пакете с ручками, и мы с Женей перешли дорогу. Двор, запущенный и убийственно унылый, сразу встретил какой-то пустотой.

– Ой, как здесь... неуютно, - пробормотала я.

– Да вот увы, - кивнул он.

Мы остановились у крайнего из подъездов, с лавочками. Ветер гнал по асфальту обертку от мороженого.

– Ты подожди, я сейчас, - сказал мой спутник и ушел к соседнему подъезду.

Я села на одну из лавочек. Рядом со мной плюхнулся и начал бодаться башкой полосатый кот. Гладя кота, я не заметила, как Женя вернулся. С ним была девушка в джинсах и белой футболке. Я кивнула и улыбнулась им обоим. Глаза девушки расширились, мне показалось, что в них - одновременно надежда и страх:

– Вы? Это вы?

Я потрясла головой.

– Я Нина, мы с вами не виделись... кажется...

Она смотрела недоверчиво и напряженно, но потом расслабилась:

– А... типа, обозналась. Похожи.

– Бывает, - улыбнулась я.

– Он сказал, что вы пирог принесли, - глядя на меня исподлобья, сказала девушка.
– Спасибо.

– Да не за что... я всегда рада...
– начала бормотать я, прислушиваясь к неясному ощущению. Что-то было не так... Перед глазами вдруг встали картины весеннего леса - такого, когда почки еще только набухли, еще даже не появилась зеленая дымка. Единственная зелень - изумрудный, малахитовый мох на поваленных стволах, и начинающая пробиваться трава. И цветы, которые ошибочно называют подснежниками - на самом деле это сон-трава. И еще - крокусы. Это не нашей полосы лес... Это какой-то условный европейский лес, и вот-вот из-за стволов появятся олени. Я потрясла головой. Грязный асфальт, худая кошка обнюхивает обертку из-под мороженого. Девушки рядом нет - странная какая-то девушка. Из бомжей, что ли, из Жениных друзей? Но одета чисто, правда - очень бледная и печальная. Женя, впрочем, сидел напротив меня на лавке.