Двери
Шрифт:
– Почему? – Костик понимал, что что-то недопонимает, но нить и направление разговора ему начинали нравиться.
– Потому что из Константинов, вырастают самые лучшие мужчины! Ведь чтобы стать самым лучшим, надо много знать!
– Что надо знать?
– Что если больно, то человек плачет! Что если обидно, он тоже может плакать! Слёзы на то и даны! Через них выходит боль, обида, разочарование! А если человек сам не плакал, то как он может знать, насколько больно тому, кто плачет?
Костя внимательно посмотрел на свою собеседницу и добавил:
– Кирилл мне вчера пенал сломал. Мне было очень обидно!
– Конечно! – понимающе поддержала его Катя. – Если ломают пенал, это безумно обидно! Ведь пенал тебе покупала любимая мама!
– Бабушка!
– Неважно! Пенал тебе купил очень близкий для тебя человек! Этот пенал тебе нравился и был дорог!
– Да. – кивнул Костик.
– Ну вот! Очень хотелось плакать?
– Да. – кивнул он.
– Как я тебя понимаю! У меня… – Катя осеклась, понимая, что её порванная туфелька тоже рвётся наружу, чтоб захлопнуть дверь перед глазами и не дать увидеть своей хозяйке разнесчастный пенал Костика.
– У вас тоже сломали пенал?
– О нет, я порвала себе обувь, но она была не такая важная как твой пенал! Хотя мне тоже было обидно и хотелось плакать.
– И вы плакали?
– Нет. Мне мама не разрешала плакать.
– Почему? Вы же не мальчик!
– Потому что, моя мама говорила, что девочкам нельзя плакать, иначе их глазки будут некрасивыми.
– У вас очень красивые глаза!
– Это потому что я всё равно плакала! Ты кстати знаешь, что слёзы, очень хорошо моют и чистят глаза?
– Нет. – мальчишка совсем успокоился и начинал проявлять интерес.
– Ну вот!!! Ты посмотри сколько полезного от плаканья!
– А ещё я недавно разозлился на Вальку! Я дёрнул её за косичку, и она ударила мне по голове учебником! – Костя решил пожаловаться понимающему человеку сразу на все свои горести и несчастья.
– А зачем ты дёрнул её за косичку?
– Ну она мне списать не дала.
– А разве это хорошо дёргать за волосы? – Катя быстрым движением руки, схватила пальцами короткие волосики на его голове и хорошенечко дёрнула.
– Ай, – в глазах ребёнка появилось разочарование в своём собеседнике. – больно!
– За волосы всегда больно! Разве твой папа дёргает маму, если она ужин не сделала?
– Нет.
– А ты зачем Вальку дёргаешь, за то, что списать не дала?
– А ей сложно что ли?
– А тебе? Разве тебе сложно самому сделать задание?
Костя задумался. Новая знакомая говорила понятные вещи, но как ей признаться, что ему было лень делать домашку, и вообще он про неё забыл. Однако, уже взрослая Екатерина Анатольевна, отлично помнила свои школьные годы, и предположила:
– Забыл сделать?
– Забыл. – вздохнул Костя.
– Ну вот, а Валя не забыла! Ещё и за волосы дёрнули её. – Катя нежно обняла мальчика за плечо и прошептала. – Представляешь, как ей было и обидно, и больно.
– Да. – вздохнул он ещё раз.
– Вот теперь. Когда ты тоже научился чувствовать и понимать боль и обиду, тебе стало понятно, как было обидно и больно ей.
Катюшкины коленка с туфелькой, далеко в подсознании, уныло вздохнули, сломали свои зеркальные двери и ушли. Всё. Нет двух дверей в её голове. Она облегчённо улыбнулась, чувствуя, как слёзы прошлого потихоньку исчезают.
– Проводить тебя до дома? – спросила она Костю.
– Ага. – кивнул он. – А скажете моей маме, что я случайно упал и замарал рубашку?
– На птичек или машинку засмотрелся?
– На машину! Представляете, она была такая длинная, как в кино, и ещё она была очень чёрная и…
Он почти всю дорогу рассказывал какая аховая была машина, и как он смотрел ей вслед, а Катя шла и мысленно прощалась со всеми своими дверями, понимая, что они ей нужны… как и салон красоты не очень нужен, ведь её глаза и вправду очень красивые… и вечерний ужин, так себе по важности, можно и дома остаться.
Она отчётливо понимала, что больше не нуждается в зеркалах и похвале, восхищении и желании всем нравиться! Ей теперь не интересно как она отражается в чужих глазах… ведь сегодня у неё в душе стало на несколько зеркальных дверей меньше и самовлюблённое эго больше не видит только себя, оно начало видеть других.
***
Мы живые! Именно поэтому мы кричим, плачем, смеёмся, сопереживаем и грустим…
Когда все эти чувства запрещают показывать, мы запираем их внутри себя, в отдельные комнатки, за стеклянные двери, чтоб не забыть их… запомнить отчего и почему было так тоскливо, и потом погрустить наедине с собой, когда никого нет рядом, когда никто не осудит.
Эмоции, запертые в нашем теле, очень отчаянно пытаются вырваться наружу… им тесно, они просятся в мир, чтоб их увидели, чтоб предприняли меры, чтоб услышали и поняли… Они бьются… бьются в эти стеклянные двери… и с каждым ударом оставляют на них, следы серебра наших невыплаканных слез… День, два, три, эмоции и обида затухают, они больше не стучат и не кричат внутри нас, вот только дверь становится серебряной… зеркальной, и мы перестаём видеть через неё мир… такой огромный… такой прекрасный, такой эмоциональный!!!
Ломайте своё: «… а у меня…», приглядитесь к «…тебе очень больно/грустно/обидно…».
Давайте обнимем того, кому плохо…
Да, да, да… вам было хуже… верю…
Глава 3. Дверной гамбит
Мы привыкли к тому что открываем входную дверь, и за ней… что-то определённое: квартира мамы, друга, офис, магазин… или что-то не определённое, но обязательно хорошее, приятное, доброе, ожидаемое.
Однако бывает так, что, открывая дверь, мы точно знаем, что за ней конец… конец жизни, конец надеждам, конец всему… но мы открываем её, и даже входим… или открываем её и выходим из чего-то надёжного и привычного, во что-то страшное и плохое.