Двое
Шрифт:
– Значит, нельзя?..
Врач ответил не сразу. Подумал немного, встал, прошелся к столу.
– Я всё объяснил.- Взял бланк и написал на нем пару слов. Положил на край стола.- Вот ваш пропуск.
Виктор подошел медленно, взял. Повернулся и направился к двери. Вышел, не прощяясь. Двинулся по коридору. Амбал в халате распахнул перед ним дверь. Виктор миновал его. Он шел, твердо ставя ноги. Хотелось что-нибудь сделать. Но ничего не приходило в голову.
После этой беседы Виктор окончательно потерял покой. Постоянно думал о Мирославе. Вспоминал разговор с врачом, мысленно отвечал ему, опровергал, что-то доказывал, объяснял. И однажды, через несколько дней, снова приехал в клинику.
Доктор, выслушав его первую фразу о том, что, дескать, он
– Виктор - подумал тут, и решил, что, в общем-то, женщину вполне можно отпустить, так как она не представляет никакой угрозы, это совершенно очевидно и не находит ли доктор того же,- против ожидания, не стал с ним спорить. Он что-то подумал про себя и сказал:
– В пятницу будет консилиум, там решится ее вопрос.
– Что решится?
– сразу расстроившись, спросил Виктор.
– Ну что... как дальше с ней быть. Ситуация осложнилась. Консервативные методы не дали результатов. Напротив, наблюдается устойчивое возбуждение. Боюсь, что дело плохо.
Виктор никак не ожидал такого ответа.
– И с ней будет?
– Что и обычно бывает. Высокочастотное поле, два электрода на виски, один на руку...- Доктор говорил устало.
– И это возможно?- спросил Виктор.
– Боюсь, у нас нет другого выхода. Мы не можем позволить такому человеку разгуливать на свободе и делать всё, что ему заблагорассудится.
Все здравые мысли вылетели у Виктора из головы. Он окончательно растерялся.
– Вы поймите,- продолжал доктор.- Она своим преступным поведением может обеспечить наше заведение работой на год вперед. А ну как все начнут совокупляться да рожать детей! Это что же тогда получится? К чему нам новые потрясения? Мы только-только свободно вздохнули.
Виктор сидел, наклонившись вперед, устремив взгляд в пол.
– Вот даже взять и вас.- Доктор остановился перед ним.- Вы посмотрите, что она с вами сделала!
– Со мной?- поднял Виктор голову.
– Вы ходите сюда, мучаетесь. Разве стали бы вы так переживать из-за ничего? Стали бы так расстраиваться? И представьте теперь, что другие мужчины, а затем и женщины начнут изводить себя подобными переживаниями, станут думать об этом. Это до чего же дойдет?
– С чего вы взяли, что я переживаю?- стараясь казаться равнодушным, произнес Виктор.
– Я вижу. Вижу, что вас очень задела эта история. Своим присутствием здесь вы доказываете - как далеко зашло у вас дело и насколько всё это опасно!
– Но вы ошибаетесь!- твердо произнес Виктор.- Я вовсе не мучаюсь и не переживаю. Мне, в общем-то, все равно. Даже и странно такое слышать! С чего мне переживать?
– Вот и я удивляюсь. Ходите, чего-то добиваетесь. Зачем это вам?
– Я только хотел повидать ее, и больше ничего. Был человек, и нету. Должен же я узнать, что с ним.
– Ну, допустим,- кивнул доктор.
– Если вы считаете, что её нужно лечить, пожалуйста. Мне все равно. Я только хотел сказать, что вы преувеличиваете опасность.
– Вы хотите сказать...
– Я хочу сказать, что эта женщина мне безразлична. И вы не найдете ни одного человека, на которого бы она повлияла. Следовательно, все ваши опасения напрасны. В доказательство своим словам я уйду и больше не приду!Виктор поднялся и пошел к выходу.
– Минуточку! Вернитесь, пожалуйста.
Виктор обернулся.
– Ну что?
Доктор казался озадаченным.
– Вы хотите сказать, что вам безразлична ее судьба?
– Конечно.
– И вам все равно, если мы будем держать ее здесь, проводить амнезию?
– Проводите сколько угодно.
– Но как же? Ведь вы были с ней знакомы. А теперь что?
– Ничего. Хоть в мясорубку ее засуньте.
Доктор опустился на стул.
– Мне можно идти?- спросил Виктор.
– Да. Идите.
Виктор толкнул дверь.
– Прощайте.
Он прошел парком и вышел за чугунные ворота. Мимо проходили, ни о чем не подозревая, люди с одеревеневшими лицами, катились автомобили, автобусы и троллейбусы по желтым сморщенным листьям, ясно светило солнце. Виктор глубоко вздохнул и пошел по тротуару, подстраиваясь под ритм идущих людей.
Телефон настойчиво звонил. Раз, еще раз, еще... Виктор не мог понять ничего. Что происходит? День, вечер, ночь, утро... Он сполз с дивана, шатаясь, мотая головой и жмурясь, двинулся на звук. Прицелился и упал сверху в широкое кресло, навалившись животом на подлокотник.
– Да!
– Схватил трубку, чуть не уронив аппарат на пол...
– Алло. Слушаю!..
– Сонливость вмиг слетела с него. Да, я!
Конечно!
Это был главный врач. Извинившись за поздний звонок, он посетовал, что у него не идет из головы сегодняшний разговор.
– Понимаете, в чем дело,- говорил он,- я никак не могу решить - как быть с этой женщиной. Всё хожу, думаю...
– А что такое?- спросил Виктор недовольно.
– Да вот послушал вас сегодня и подумал: может, действительно, зря мы затеяли все это дело? Перепугались излишне. Может, и в самом деле она не так уж и опасна?
– Скорее всего так и есть, - проговорил Виктор и зевнул.
– Зря вы переполошились.
– И я вот о чем подумал,- в голосе его появились новые интоннации.завтра на комиссии, когда будет рассматриваться ее дело, я, по всей видимости, выскажусь против амнезии. Но боюсь, что этого будет недостаточно. Я знаю мнение членов совета, они готовы пойти на крайние меры. И я подумал, что можно было бы вам прийти и выступить. Если вы сумеете убедить комиссию, как убедили сегодня меня, в том, что эта женщина не опасна, то крайних мер удастся избежать.