Чтение онлайн

Долгожданный сон начал дружески покалывать кончики пальцев рук Ступина и беспрепятственно проникать в каждую клетку его тела, изможденного поисками истины. На последнем глубоком выдохе Фёдор попытался задержаться между сном и реальностью, чтобы успеть дать своему мозгу очередную задачу на ночь. В этот неподходящий момент раздался громкий стук в дверь. «Черт, опять сосед после секса за пивом пришел, — не открывая глаз, Фёдор встал с раскладушки, подтянул дешёвые чёрные семейные трусы и крикнул: — Нету меня дома!» За дверью молчали. Чертыхаясь, Фёдор завозился с ключом. Когда дверь открылась, на пороге комнаты оказалась полупрозрачная фигура сэра Исаака Ньютона, с напудренными волосами и в долгополом зеленом кафтане-джеркине с золотыми пуговицами.

— Oure fadir pat art in heuenes halwid be pi name, — комично-напыщенно произнес сэр Исаак приятным звучным голосом на староанглийском, — послал меня к вам, мой друг, чтобы передать предупреждение.

«Блин, — Фёдор отрешенно смотрел на нежданного посетителя, стараясь не закричать от страха, — неужели галлюцинация? Ни разу не страдал, и на тебе. И это только в начале перестройки! Что же дальше-то будет?»

— Не опасайтесь, я не видение, — продолжил гость, надменно улыбаясь и делая рукой какой-то кинематографический жест. — Разрешите войти?

— Ну, входите, раз пришли, — не очень любезно ответил аспирант Ступин, часто моргая и позорно отступая вглубь комнаты, — только у меня не убрано.

«А как, интересно, с ними общаются? Может, этого фальшивого Ньютона просто поставить в игнор и пойти спать? — Фёдор покосился на свою раскладушку. — И вообще, что это за дурацкий фарс? Тоже мне, доктор Фауст с неполным высшим образованием ночью в коммуналке принимает в гостях черт знает кого». Соседи за стенкой временно притихли, смакуя последствия первого огазма. Телевизионный Горбачёва продолжал громко бубнить о срочном развитии человеческого фактора.

«Сейчас я его, самозванца, расколю», — Фёдор, пятясь, подошел к старенькому холодильнику «Саратов», наощупь открыл потертую дверцу и вынул единственную бутылку жигулевского пива. Соседи за стеной начали новую серию ритмичных стуков навстречу своему второму оргазму вперемешку с отчётным докладом о выполнении решений девятнадцатой партконференции.

— Выпить хотите? — максимально любезно спросил Фёдор непрошенного гостя.

— Успокойтесь, юноша, — сэр Исаак Ньютон или чёрт-его-знает-кто строго взглянул Фёдору в глаза, — вы всё равно не сможете достоверно определить мою истинную природу. Ещё раз повторяю — я не призрак, не дух и не игра вашего воображения. Оставьте эти вопросы учёным схоластам матери нашей, Церкви.

— Ну, тогда я сам, с вашего позволения, — Ступин присел на табуретку, открыл бутылку и торопливо отхлебнул из горлышка.

Сэр Ньютон пододвинул вторую табуретку к столу, покрытому клеенкой, и ловко присел напротив Фёдора, привычным жестом расправив длинные фалды своего мудрёного кафтана. После этого он изящно закинул ногу на ногу, обнаружив забавные штаны до колен — транк-хоусы, а также белые чулки и крепкие кожаные башмаки, забрызганные свежей московской грязью.

— When forty winters shall besiege thy brow, — нараспев продолжал незванный гость, явно гордясь своим портретным сходством с оригиналом, — тогда вы сами поймете. Упорно работая в колледже Святой Троицы, в лаборатории сэра Бэрроу, я сделал несколько успешных шагов в алхимии. Чуть позднее, во славу Божию и ради спокойствия нашего веселого короля Чарльза я полностью уничтожил результаты своих трудов. Позвольте вам, юноша, в двух словах объяснить причины моего поступка. Это прямо касается предмета ваших исследований.

Фёдор послушно кивнул в ответ и сделал очередной глоток из бутылки.

Соседи за стеной, шумно отдуваясь, праздновали свой второй оргазм.

Переброска Андрея Ступина в Западный Берлин прошла исключительно гладко. Подразделения «грепо», «вопо» и всемогущей службы Штаатсзихер-хайт (штази) устроили для Андрея шикарную, истерически громкую провокацию на знаменитом Чек Пойнт Чарли. Якобы для задержки VIP-перебежчика была произведена большая стрельба, как холостыми, так и боевыми патронами. Заранее угнанный старенький «Трабант», в котором Андрей с ручным пингвином Тири и женой Алиной героически прорывались через КПП, был с трёх сторон обстрелян пограничниками ГДР по заранее ювелирно прочерченным траекториям. Для полной достоверности и сверх плана Андрей самолично прострелил себе ягодичную мышцу, чем вызвал весёлый смех Алины.

В результате блестяще проведенных совместных операций переброски и прикрытия, штатный сотрудник КГБ капитан Ступин с красавицей-женой по надежной легенде «выбрали свободу на Западе». На той стороне они моментально стали героями недели популярных изданий «Берлинер Морген-пост» и «Дер Тагесшпигель». Супружеской паре перебежчиков предоставили три минуты вечернего эфира на телевидении. Алине Арбузовой за безумные гонорары предложили сниматься обнажённой сразу в трёх европейских журналах. Муниципалитет Западного Берлина рассматривал вопрос о предоставлении русскому капитану звания почётного гражданина города. О важном перебежчике вышла передовица в армейской стенгазете второго бронекавалерийского полка США под издевательским заголовком «D/e grosse Gedanke dem Russische Soldaten»— «Большое спасибо русскому солдату». Представители разведывательного управления министерства обороны США DIAприменили на допросе Андрея Ступина самые передовые методы парапсихологической обработки и обязательную проверку на полиграфе. Андрей стойко держался в роли бывшего советского контрразведчика, которому вдруг надоели однопартийная система, отсутствие пива в гастрономах и свободы слова в прессе. Доверчивые американцы разглядывали результаты допросов, сверяли их с любезно подброшенной «штази» дезинформацией и понимающе кивали друг другу своими некрупными стрижеными головами в светлосерых пилотках.

Через короткое время после этого громкого побега пала Берлинская стена, и Андрей по факту оказался легальным гражданином объединенной Германии, к тому же — на высокооплачиваемой должности специального агента DIAв звании капрала армии США. На Родине за свой героический прорыв через Чек Пойнт Чарли Андрей Ступин (Петров) был заочно и секретно награжден орденом Боевого Красного Знамени, повышен в звании до майора госбезопасности, а также получил премию в десять тысяч дойчемарок от безымянного международного фонда имени Неизвестного Солдата. Естественно, что председатель КГБ Крючков (Петров) публично обозвал Андрея «последним сукиным сыном» и призвал крепить ряды в своём ежедневном послании к сотрудникам Лубянки, под бодрую музыку передаваемом по внутреннему радио в начале рабочего дня. Говорят, что бывший начальник ВШ КГБ, генерал-полковник в отставке Ендукидзе (Петров), даже всплакнул от гордости, когда узнал о подвиге своего протеже — популярного на Западе перебежчика, знаменитого капитана Ступина. Андрея громогласно исключили из КПСС и из профсоюза разведчиков. Сняли с довольствия и вычеркнули из списков части. Его личный номер Е-104577-бис был запрещен к упоминанию в служебных разговорах. Хотели было вдобавок снести его будущую фиктивную могилу на Новодевичьем кладбище, да вовремя остановились. Дело старшего агента Ступина перевели в специальный почётный сейф, где хранились материалы на сотрудников срочно формируемой спецгруппы «Бойцовые пингвины» имени генерала-перебежчика Олега Калугина (Петрова). После этого в первое главное управление КГБ пригласили переодетого в штатское священника-подполковника церкви Косьмы и Демьяна. На собрании личного состава он пропел анафему и огласил отлучение раба божьего капитана Ступина от церкви. Однако, все присутствующие профессионалы прекрасно знали, в чём тут дело, поэтому, не стесняясь, хихикали, фыркали в кулак, толкали друг друга локтем в бок и заговорщицки подмигивали почётному президиуму с большими звёздами на погонах — мол, знай наших!

Тем временем, в объединённой Германии бывший контролер-охранник Вальтер Патроляй отсидел три месяца в федеральной тюрьме, вышел на пенсию и открыл пивную «У Клопа», где сам же работал барменом. Подавая посетителям пенистое мюнхенское или баварское, он часто рассказывал поразительные небылицы о своей давней дружбе со знаменитым героем газет герр Андрэу Стапин, как журналисты окрестили Ступина на американский манер:

— Как-то раз сбрасывают меня с Андрэу с парашютами ПД-47 прямо над Бранденбургскими воротами. Спецзадание. Ночь. Ветер. Ни звезды не видно. Андрэу мне кричит, мол, Вальтер, стреляй вниз трассирующими. Для целеуказания места посадки… — Вам ещё кружечку? Щас сделаем! — Ну, я срываю с груди свой боевой именной десантный Калашников и начинаю короткими очередями садить в темноту под собой. А у меня, как назло, парашют заело, не раскрывается, зараза… — С вас десять семьдесят. Спасибо. — Что делать? Патроны скоро кончились. Падаю быстрее дерьма в унитазе. Азарт. Внизу шныряют машины. Прохожие. Никому нет дела до двух героев, скромно исполняющих свой служебный долг в небе…

— К этому сорту рекомендую мясные чипсы «Джерки». Пальчики оближете. — Андрэу из солидарности тоже не раскрывает свой парашют. Догоняет меня у самой земли. Мол, сам погибай, а товарища охранника выручай! Где только бабушка не пропадала, как говорят донские казаки у них, в России… — Одна двухлитровая кружка лучше, чем две однолитровых. Почему? Пива столько же, а цена меньше. — Андрэу хватает меня своей железной рукой за шиворот и дергает кольцо своего боевого именного парашюта. И мы, хохоча как дети, падаем прямо в объятия русского ночного патруля на Унтер ден Линден… — С вас семь двадцать. Спасибо. Заходите еще. — Патрульные нас моментально арестовывают за отсутствие ночного пропуска по городу. А Андрэу им и говорит по-русски… — Вам чешское? Сию минуту. — Говорит, идите, пацаны, накуйте, пейс да, пилять! Развернулся и пошел. А я за ним. Андрэу виртуозно находил общий язык с незнакомыми людьми.