Двойник
Шрифт:
– Кто… ты такой? – морщась от врезавшейся в кожу удавки и стараясь не делать резких движений, прошипела Лана. – Перестань тянуть, больно же!
– Неужели?! – удивился Ворон. – А вот жене и сыну вора в законе Вишни уже давно не больно. Им просто никак! И несчастному старику с собакой тоже. Ведь и его ты застрелила, верно, крошка?! Чего притихла, гнида подзаборная?! Не иначе как уже усекла, кто я такой и почему столь неджентльменским способом решил ускорить наше личное знакомство?
– Я не понимаю… о чем ты говоришь! – на мгновение замешкавшись с ответом, почти натурально воскликнула телохранительница. – Если тебе нужны деньги, они там, в сумке! Бери ее со всеми потрохами и убирайся к чертовой матери, в ментовку заявлять не буду!
– Ага, значит, мы решили сыграть в дурочку? – усмехнулся Ворон. – Все, хватит! Еще раз попробуешь задвинуть мне туфту, буду считать это ответом «нет» на все последующие вопросы и просто нажму на курок. Или передавлю твое тоненькое горлышко одним движением руки.. Так ты, овца, до сих пор не врубаешься в тему, или все-таки мы спокойно пообщаемся?..
Алтаец и Кай
Не спеша сунув руку за отворот пиджака. Алтаец достал из кобуры пистолет, снял его с предохранителя и направил на сидящего у стены врага…
– Очень интересно узнать, кого это я грохнул в той хате вместо тебя?..
Будь добр, ответь дяде, – все так же спокойно произнес Вронский.
– Это был мой братан, понял, у-рр-од! – не рискуя вставать, лишь напрягся, сжав кулаки и стиснув зубы, Кай. – Ну давай, шмаляй, падло, чего ждешь?! Ты ведь за этим меня сюда притащил, да?!
– Как прикажешь, дорогой, – сладко улыбнулся Алтаец и мягко нажал на курок.
Взвыв от боли в простреленном колене, Владислав сполз со стены и стал кататься по полу, сотрясая пространство вокруг дикими воплями и изощренным, сочным матом.
Постепенно он успокоился, продолжая лишь тяжело дышать и скрежетать зубами, заполз, подволакивая раненую ногу, в угол и снова оперся плечом о стену, прожигая безумным взглядом новое лицо Алтайца.
– Неужели ты думал, гондон штопаный, что за организованную тобой восьмимесячную поездку на «курорт», в одиночку-люкс, я ограничусь тем, что просто хлопну тебя, как напившегося моей крови комара или навозную зеленую муху?!
Бронского разом перекосило от вырвавшейся наружу ярости. Он подошел вплотную к забившемуся в угол Кайманову и, резко выкинув вперед руку с пистолетом, опять надавил на спуск.
– Ошибаешься, земеля! – небрежно покосившись на все-таки забрызганные каплями крови белые брюки, снова уставился на истошно орущего пленника Алтаец.
– Я заставлю тебя испытать на собственной шкуре, что значит отбитые вертухайскими сапогами почки и голодное существование в темной сырой норе. Ты узнаешь, что значит не спать в течение недели подряд, когда каждый раз, как только у тебя закроются глаза, в камеру будут заходить конченые отморозки и мудохать тебя до кровавых соплей! Я заставлю тебя умирать долго и мучительно, так, чтобы ты сам умолял меня приставить к твоему виску волыну и вышибить мозги! Я заставлю тебя медленно сойти с ума! Ты понял меня, чмо, педрило ментовское?!
Со злорадством наблюдая за конвульсивными телодвижениями раненного в обе ноги Кая, Алтаец лишь в самый последний момент обратил внимание, что правая рука лежащего на боку Кайманова скользнула за пояс его спортивных брюк.
Через секунду побелевшие пальцы Кая сжимали небольшую, но зверской убойной силы зеленую гранату, припрятанную на самый крайний случай в специально пришитый карманчик на его трусах.
Капитан Логинов
Теперь Логинову оставалось только ждать в надежде, что бывший командир СОБРа не относится к аскетам и такие деньги, как пятьсот тысяч долларов, для него что-нибудь да значат. На сегодняшний день это был самый простой способ арестовать Ворона.
Электронный будильник, стоящий на стеклянном столике рядом с кроватью, показывал начало второго ночи, но Костя никак не мог заснуть. Он в который раз прокручивал в уме ожидаемые события только что наступивших суток и непроизвольно считал часы и даже минуты, оставшиеся до начала операции. Их оставалось почти семьсот восемьдесят… Нет, уже семьсот семьдесят девять…
Двух часов дня в субботу Логинов ждал как чего-то необычного, сверхъестественного, что случается всего один раз в жизни. По сути, если разобраться, так оно и было.
На днях майор Северов как ни в чем не бывало позвонил ему на сотовый и, перекинувшись парой традиционных, ничего не значащих слов, вспомнил о забытых в милиции «мелочах» вроде зажигалки, внутри которой, кстати, находился портативный фотоаппарат, и банковского чека на пятьсот тысяч баксов.
Константину стоило немалых усилий уговорить «Сан Саныча» заглянуть на часок к нему в гости в ближайшую субботу.
Когда осторожный киллер, видимо окончательно поверивший в удачно пронесшее его мимо лап милиции провидение, наконец-то дал согласие и повесил трубку, перетянутая ремнями кобуры хлопковая рубашка капитана была совершенно мокрой от пота…
Логинов прекрасно отдавал себе отчет, что предстоящая операция по задержанию Ворона и особенно по его вербовке в отдельное спецподразделение ГРУ «Гром», согласие на которую буквально накануне получил от больших людей из столицы генерал Корнач, будет если не самой сложной, то, вероятно, самой ответственной за все время его службы в органах.
Сегодня, в семь утра, в его квартире будет устроена засада из пяти бойцов мурманского СОБРа, специально выписанных для проведения операции из далекого заполярного города, дабы избежать нежелательной утечки информации.
Это была довольно часто применяемая питерским УФСБ практика. Заезжие парни даже не будут знать, кого именно им придется брать во время операции.
Прилетели спецрейсом – отработали – улетели. Точка. И – никаких следов и свидетелей…
Логинов тихо встал, нащупал ногами тапочки и в темноте, на ощупь, добрался до кухни, чтобы, открыв окно, выкурить очередную сигарету. Скорее всего, думал он, щелкая зажигалкой, уснуть сегодня уже не удастся.
Костя поднес ко рту фильтр, готовясь сделать очередную затяжку, как в прихожей неожиданно коротко тренькнул звонок. Потом, спустя несколько секунд, еще раз…