Дьяволы
Шрифт:
Коротышка махал булавой, едва не снося Санни нос. Она проскользнула меж его ног, набрала воздух и пнула его в пах изо всех сил.
Ее стихия — ветер. Пока тот корчился, она взобралась по врагам, как по ступеням: правая нога на задницу, левая на затылок, затем прыжок с плеча высокого. Санни взмыла вверх, ухватилась за колонну и вскарабкалась на крышу галереи. Лежа на спине, она смотрела в белесое небо, пытаясь дышать бесшумно.
Внизу гремел бой. Саббас орал: — Ради всего святого, прикончите этих ублюдков!
Санни вдохнула и поползла вдоль обрушенной кровли, швыряя обломки в охотников. Один арбалетчик вздрогнул, выпустив болт мимо. Второй развернулся, тыча луком в ее сторону.
Время уходить.
Люди редко смотрят вверх, но одна из близняшек-колдуний уставилась на колоннаду. — Там наверху...
Следующий камень угодил ей в лоб, отшвырнув к стене с визгом. Поэтичная справедливость — ударить геоманта камнем, но ее сестра юмор не оценила.
С криком ярости она вскинула ладони. Стена взорвалась градом пыли и щепок. Санни ускорилась, мчась по кровле, но волна взрыва зацепила бок, оставив царапину на щеке и едва не сбросив вниз.
Она шаталась по узкому карнизу, каждый шаг опаснее предыдущего. Камень под ногой подался. Санни вдохнула, теряя невидимость.
— Там!
Колоннада рухнула под ногами. Санни кувыркалась в воздухе, цепляясь за пустоту, пока земля не встретила ее колючими зарослями крапивы. Гравий дождем сыпался сверху, а она стонала, сжимая ребра.
Они ворвались в дверь, задыхаясь. После яркого двора внутри царил мрак, лучи света из узких окон резали пыльную мглу. Бальтазар разглядел длинный зал с прогнившими койками. Лазарет, где монахи пытались спасти жертв эпидемии.
Из огня да в чумной ад.
Якоб швырнул щит, уперся плечом в дверь. Доски, покореженные временем, светились щелями. Брат Диас тряс заржавевшую задвижку:
— Не закрывается!
— Вижу! — рявкнул рыцарь. — Ищи клин!
Бальтазар не слушал. Его ум лихорадочно работал: близнецы-маги, геомантия и аэромантия. Противоположные дисциплины, но их методы идентичны…
— Раненые есть? — спросил Якоб.
— А есть целые? — Батист, наступив на щит, вырывала арбалетные болты. — Блядь! — Один сломался, оставив занозу в ладони.
— Использование магии… — Бальтазар сложил ладони, повторяя жест колдуний. — Волна в материи… — Неужели Гасдрубал и Целлибус ошибались? Земля и воздух это одна субстанция?
— Санни здесь? — пискнула Алекс.
— Она умнее, — буркнул Якоб.
— Хотя бы мы вместе.
— О да, — Батист ковыряла кинжалом в щите. — Умирать порознь обиднее.
— Боже… — Бальтазар дрожал на пороге озарения. Все элементы едины?..
Мощный удар сотряс дверь на единственном шарнире, вырвав Бальтазара из раздумий. — Святая Беатрикс… — заныл брат Диас, вжимаясь в дверь рядом с Якобом. Его стоптанные сапоги скребли по грязному полу, пока дверь дрожала от новых ударов.
В первое мгновение, увидев принцессу и монаха живыми, Бальтазар почувствовал неожиданную радость. Теперь же он вспомнил, почему терпеть их было так же сложно, как и остальных.
— О, Святая Беатрикс…
— Сомневаюсь, что она нас выручит, — огрызнулся Бальтазар, срывая истлевшее покрывало с койки. Пыль взметнулась, обнажив иссохший труп, скрюченный в предсмертных судорогах. — И вновь Бальтазару Шам Иваму Дракси придется спасать всех!
— Фу, — Алекс отпрянула. — Они умерли от чумы?
— Если мы умрем от чумы, сочту это чудом! — Бальтазар дернул труп за руку. Некогда для церемоний. Он грубо оживлял останки, вырывая их из вечного покоя.
— Фу, — Батист скривилась, когда труп рядом с ней поднялся, оставив ногу на кровати. Он споткнулся, рухнув на другого мертвеца.
— Фу, — брат Диас содрогнулся, когда рассыпающийся труп прислонился к двери. Челюсть одного упала ему на плечо, и он стряхнул ее с отвращением.
— Я делаю все возможное с этим мусором! — рявкнул Бальтазар, поднимая новых «бойцов». — Хоть капля благодарности не помешала бы!
Пот стекал по его лицу. Трупы были слишком древними, сухожилия слишком ломкими, как солома. У одного отвалилась голова, другой рассыпался на ходу, волоча ребра в лохмотьях.
— Это твой максимум? — Батист выдирала последний болт из щита. — Лучший некромант Европы? Ха!
— Они частично мумифицированы! — Бальтазар вытер лоб. — Будь у меня время…
— Попросить у них часик? — Якоб едва удержал дверь, треснувшую от удара. — Проверь проход!
Алекс рванула к арке в глубине зала и замерла. Пыль на полу вихрилась, поднимаясь невидимым сквозняком. Штукатурка затрепетала, зависнув в воздухе.
— Это плохо? — ее голос дрогнул.
Стена с грохотом лопнула, трещины разбежались звездным узором. — Восхитительно… — пробормотал Бальтазар.
— Восхитительно? — Батист встряхнула арбалетом. — Ты ебанутый?
— Нам стоит сместиться… — проигнорировал он ее.
— Куда? — завизжал брат Диас.
Монах был прав. Монастырь стоял на краю обрыва — идеально для медитаций, но катастрофично для бегства. Отступать было некуда, кроме как в пропасть.
Между тем трещины расползались, обломки камня и раствора взмывали к потолку. Бальтазар осознал, что куда предпочтительнее дальний обрыв, чем тонны рушащейся кладки на голову. О падении можно побеспокоиться уже во время полета. В этом и заключалась философия Часовни Святой Целесообразности.