Дылда
Шрифт:
Решительным шагом я направилась в приемную генерального директора.
За современным полукруглым столом, уставленным оргтехникой, сидела очаровательная девушка, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала, и отбивала барабанную дробь на клавиатуре компьютера.
– Здравствуйте, мы к Егору Барханову, – отчеканила я, угрожающе нависнув над секретаршей.
Зрачки ее васильковых глаз слегка расширились от изумления. Еще бы! Такая каланча явилась собственной персоной!
Но на то был и расчет.
– Егор Сергеевич занят, – проблеяла секретарша, а наманикюренные пальчики зависли над клавиатурой. – У него сейчас совещание.
– Ничего, мы подождем.
Я подтолкнула Ирку к мягким кожаным креслам возле журнального столика и, не спрашивая разрешения, с размаха плюхнулась в одно из них…
И кто придумал такую неудобную мебель?! Мое длинное неуклюжее тело мгновенно провалилось в уютную мягкость. Коленки подпрыгнули к подбородку, а руки взметнулись, точно куриные крылья, и опустились на широкие подлокотники. Где-то на задворках сознания пронеслась опасливая мыслишка: а как я из этого кресла выбираться буду? Но я ее отогнала, дабы не сбивался боевой настрой.
Буржуи совещались очень долго. Что они там решали?.. На какую очередную стрелялку подсадить доверчивых школьников, которые и так давно страдают гиподинамией, потому что не вылезают из-за своих компьютеров?.. Вот она, подлая сущность капиталистов, – зарабатывают деньги на проблемах других!
Иришка потихоньку стала ныть, пытаясь поколебать мою решимость. Но я цыкнула на нее, и моя спутница примолкла, сосредоточившись на разглядывании офиса.
Офис как офис! Ничего необычного. У меня стала затекать спина от неудобной позы, а ожидание все длилось и длилось.
В тот момент, когда я уже стала задремывать, поддавшись магии заколдованного кресла, дверь в кабинет генерального распахнулась, и в приемную потянулись солидные господа в деловых костюмах, с кожаными портфелями и папками. Лица у них были довольные, словно во время совещания их угостили чем-то вкусным.
– Вот он! – дернула меня за рукав толстовки Ирка и глазами указала на высоченного брюнета лет тридцати с небольшим, в темно-синем костюме и красном галстуке.
Барханов возвышался над остальными, как мачта над палубными надстройками. Рост – за метр девяносто точно!
Он подошел к столу глянцевой красотки и тихо задал ей вопрос. Девица захлопала накрашенными ресницами и что-то залепетала в ответ.
– Я на встречу с инвесторами, Ника. Все важные звонки переключай на мой телефон.
И направился к выходу. Я дернулась, попытавшись вскочить на ноги. Но не тут-то было! Коварное кресло крепко держало меня в своих объятиях.
Пока я неуклюже ворочалась с боку на бок, а мои длинные ноги, стуча друг о друга костлявыми коленками, искали наиболее устойчивое положение, Ирка мячиком выкатилась в центр комнаты, встав на пути у гендиректора «Геймера».
Тот замер на мгновение, с недовольным удивлением рассматривая нежданное препятствие.
– Э-э-э, м-м-м… – замычала Ирка, бросая на меня отчаянные взгляды. А я, как попавшая в канаву лошадь, кряхтела и била копытами, мучительно пытаясь вылезти из кресла. – Егор Сергеевич, подождите, пожалуйста! – наконец выдавила из себя наша ветеринарша.
– Я вас слушаю! – резко и требовательно произнес Барханов и вскинул левую руку, демонстративно бросив взгляд на часы.
– Мы… э-э-э…
– Мы из приюта для бездомных животных «Четыре лапы», – хрипло, задыхаясь после борьбы с креслом, пробормотала я, подскакивая к Ирке на негнущихся ногах.
– Что? – Глаза Барханова округлились и уставились на меня, и я почувствовала легкую растерянность. Непривычно было смотреть на кого-то снизу вверх. – Какие еще лапы?
– Четыре!
– Почему четыре?
– Потому что именно столько лап у каждой бездомной собаки!
– …А я здесь при чем? – темные брови Барханова поползли на лоб.
Карие глаза вдруг напомнили любимые мною с детства карамельки, которые я тайком таскала у бабушки и прятала на подоконнике за занавеской. На солнце они плавились и превращались в золотисто-коричневую сладкую лужицу.
– Вы же наш сосед по деревне! – Сообразив, что действовать надо быстро, пока он не очухался от неожиданности, я затараторила: – В нашем приюте двадцать три бездомные собаки. В основном это дворняги, но есть и породистые псы. Все они нуждаются в лечении, уходе и полноценном питании. И вы, как ответственный и добросердечный человек, просто обязаны нам помочь! Нам нужны деньги на прокорм животных. А ваша фирма очень богатая, мы в интернете вычитали. Почему бы вам не пожертвовать на благотворительность совсем небольшую для вас сумму?
Барханов нахмурился и повернулся к секретарше:
– Ника, это кто?! Откуда эти люди?
– Из приюта «Четыре лапы»… – совсем тихо промямлила Ирка, бросая отчаянные взгляды то на меня, то на Барханова.
– А я им говорила, Егор Сергеевич, что вы заняты, а они не послушали, – оправдывалась секретарша Ника.
Недовольно фыркнув, Барханов отодвинул одним движением руки со своего пути меня и Ирку и пошел к выходу, бросив на ходу:
– Какие еще лапы, какие собаки? Бред какой-то! Извините, я очень занят. У меня встреча с инвесторами.
И скрылся за дверью с таким решительным видом, что было сразу ясно: догонять его и пытаться что-то объяснить бесполезно.
– Вот черт! – ругнулась я.
– Я же говорила, что ничего у нас не получится, – блеяла Ирка, плетясь за мной следом.
А у меня внутри все кипело и булькало: вот же гад, капиталист проклятый! Даже не выслушал толком. Все они такие, богатенькие эти! Плевать им на бездомных животных, да и на людей плевать. Им бы только прибыль получить! Их бог – деньги. Ему они молятся каждый день…