Чтение онлайн

— Плачущий воск, — проговорил Студент, протягивая руки перед собой. И в следующее мгновение он чуть не вскрикнул, потому что слабый огонек осветил лицо стоящего в темноте Дяди Вити.

— Ой! — Дрожь прошла по телу Студента, вырываясь у него изо рта этим спасительным звуком. Мгновенная вспышка — воспоминание: они, еще совсем дети, подсвечивают себе подбородки фонариками или спичками, превращаясь в жутких монстров. Это вырванное сейчас из темноты неверным светом лицо выглядело не менее зловещим. — Фу, перепугал. — Студента вдруг посетило непонятное чувство, что ему необходимо придать как можно больше доверительной дружественности своему голосу. — Ты чего, Дядь Вить, стоишь в темноте?

По руке Студента, с силой сжимающей свечу, прошел электрический импульс (что за чушь, неужели он боится?!), огонек дрожал прямо перед губами Дяди Вити. В этом обманчивом освещении совершенно невозможно было определить выражение его лица. А очень бы не мешало, потому что Дядя Витя сложил губы и сделал резкий выдох. Свеча погасла. А зачем? Зачем он задул свечу?

— Ты чего, Дядь Вить? — Студент сглотнул, чувствуя, как мир расплывается вокруг, а из темноты к нему тянутся липкие паучьи лапы невероятного страха. — И так не видно ничего… — закончил он шепотом, делая шаг назад.

— Не надо бояться темноты, — услышал Студент странный чужой голос. А потом его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и, чувствуя, как множество маленьких волосков зашевелилось на спине, поднимая ватные волны, он увидел, что у Дяди Вити золотистые глаза. Он даже не понял, как такое может быть (глаза светятся в темноте у кошек… или хищных ночных птиц… или у какого-нибудь зверя… Большая Детская Энциклопедия… или другая книжка, а?). В этой бесконечной, почти осязаемой, живой темноте горели два глаза.

А потом они начали приближаться.

— Дора, Дора, Дора, — снова пронеслось в воздухе, и девочка с силой сжала спрятанную в кармане корону. Увиденную во сне и вырезанную из мяча великую корону…

— Мне очень не нравится мое имя, — сказала девочка.

— Это самый сладкий звук на свете, — ответили ей.

— Кто ты, покажись.

— А ты убери руки от короны, ты же не Королева…

— Конечно, Королева спит. А если я уберу руки, ты снова будешь меня пугать. Ты хитришь…

— И ты хитришь. Ты же не Королева.

— Ладно, не буду с тобой препираться… Я прохожу в Белую Комнату и закрываю за собой Дверь. Я же могу тебя заставить, ты это знаешь. Не хочешь по-хорошему…

— Я не могу по-хорошему, я же замок от Двери… Или нет, я — ключ… Мои обязанности держать Дверь закрытой.

— То-то ты уже удержал Дверь закрытой…

— Моей вины в этом нет, я лишь ключ, но не рука, открывающая Дверь. Ищи руку.

— Я могу быть рукой?

— С тобой корона, ты сама все знаешь, Дора… Как и то, что имя у тебя — чудесное…

Дора какое-то время смотрела на Белую Дверь. Казалось, что все вокруг затаилось. На время. Пока. Потому что боится того, что есть у Доры. Но это тоже — пока.

«Они боятся силы уснувшей Королевы, — думала девочка, сжимая в руке резиновый обруч, — но так будет продолжаться еще совсем недолго…»

Далекая Яблоня-Мама предупредила Дору: пока с ней корона, в Белой Комнате ей ничто не угрожает. Но пока с ней корона, Белая Комната будет молчать и не откроет свои тайны. Ее беспрепятственно пропустят, но она ничего не узнает. Корону придется когда-нибудь оставить. И это очень опасно. Ты можешь забыть, откуда пришла, ты можешь не захотеть выходить из Белой Комнаты. Ты можешь забыть, что существует другая Реальность, а не только та, в которой ты оказалась. Запомни — если станет страшно, надо либо снять шлем, либо коснуться короны. Корона позволит тебе вспомнить, что миры, которые ты наблюдаешь, не более чем иллюзия, и Белая Комната тебя отпустит.

Яблоня-Мама предупредила.

Дора взялась свободной рукой за корону, и все вокруг успокоилось. На другой руке была надета электронная перчатка, и сейчас Дора коснулась ею Белой Двери. И тут же отдернула руку. Дверь наполнена чем-то жидким, чем-то жидким и живым… И ей еще не пришло время встретиться с этим живым. Ей надо возвращаться.

— Скажи, — произнесла Дора, — ты мне враг или друг?

— Никто тебе не враг, но и не друг. Ищи руку.

— Я не знаю, кто ты… Голос. Но ты какой-то… глупый Голос.

— За Дверью будет по-другому. Но ты же не хочешь туда проходить.

— Сейчас нет, — сказала Дора. руки потянулись к голове, и она сняла шлем. Дора сделала все, как ей говорила Яблоня-Мама. Ну, в смысле почти все. Теперь ей осталось только заменить компакт-диски и быстренько уйти отсюда прочь. — Это не воровство, — успокоила себя девочка, — это обмен. И то всего лишь на время.

Дора так и поступила.

Робкопу она сдала Си-Ди с «Волшебной флейтой» Моцарта. «Пусть пока повышает свой интеллект», — решила Дора и чуть не рассмеялась.

Она быстро возвращалась домой. Компакт-диск с чудесной, захватывающей игрой «Белая Комната» лежал в упаковке от «Волшебной флейты», и все это покоилось в кармане Дориной куртки. Робкоп ничего не заметил.

«Ну вот и все, а ты думала, что это будет страшно, — успокаивала себя Дора. — А ты боялась… Эта программа теперь у меня, значит, надо подниматься к Профессору Киму. Вон он дом — совсем рядом. Думаю, что за эти сто метров со мной ничего не случится».

Девочка еще раз проверила карманы — Си-Ди с программой «Белой Комнаты» и вырезанная из резинового мяча корона — все на месте. «Сто метров плюс еще десять в подъезде до лифта… А может, лучше подняться пешком: вдруг лифт застрянет?»

Она пробыла в павильоне суперкомпьютерных игр совсем недолго. Сыграла в три игры (кстати — классно!), а потом попросила то, что ей было нужно. Ну конечно, а как же по-другому? Не могла же она впервые заявиться в этот павильон и сказать:

— Послушайте, дайте мне Си-Ди с «Белой Комнатой», и я его сопру.

Она находилась в зале суперкомпьютерных игр недолго, но за это время успело стемнеть.

«Совсем уже темно… Даже если я поднимусь пешком, на весь путь уйдет не больше двух минут. Вряд ли с человеком может что-либо случиться за две минуты», — думала Дора, слушая, как ее высокие шнурованные ботинки хрустят по свежевыпавшему снегу.