Чтение онлайн

Это была правда — наделы в Кентском графстве мельчали день ото дня, и мужикам, которые не знали никакого ремесла, приходилось трудно. Да и тем, которые знали ремесло, приходилось нелегко, но кое-как они сводили концы с концами. Хуже всего было поденщикам, не имевшим своих посевов. Тем приходилось работать за гроши…

Бейлиф подошел к плетню и окликнул Филя. О чем староста толковал с соседом, Джиму Строу не было слышно, но только в ответ Филь закричал в гневе:

— Никак это невозможно, у меня пробит бок — побойтесь бога, господин старшина!

Кузнец перескочил через плетень.

— Все это очень хорошо, — говорил бейлиф, беспомощно разводя руками, но нужно, чтобы ты все-таки как-нибудь поднялся и сходил в Уовервилль. Потом ты сможешь лежать, сколько тебе будет угодно, но это дело не терпит отлагательств. Ты парень грамотный и толковый.

— Какая грамота нужна для того, чтобы передать письмо и подождать ответа! — с досадой отозвался бедняга. — Посмотрите, подо мной уже вся солома мокрая от крови, а Снэйпа-Малютку нигде не могут найти. Замолчите, прошу вас, господин бейлиф. Я только очень прошу, чтобы вы помолчали!

Кузнец знал строптивый характер Филя, а сейчас к тому же тот был вне себя от боли. Поэтому он решил вмешаться.

— Господин бейлиф, — сказал он, — мой парнишка не хуже Филя справится с любым поручением. Пусть сосед умеет писать, но мой Джек не отстает от него в чтении. Да и сметкой господь бог его не обидел!..

Бейлифу это было только на руку.

— Ну, лежи, лежи! — обрадовавшись, обратился он к Филю. И, поворачиваясь, добавил строго: — Я ничего не слышал из того, что ты кричал о господах из замка. Ты понял: я ничего не слышал. Но в другой раз будь осмотрительнее!

Кузнец постарался поскорее увести его на свой двор.

Джек при бейлифе дважды повторил наказ сэра Гью. Он взял письмо, все покрытое печатями с оленьей головой, и еще раз с начала выслушал все наставления. Нужно было передать это письмо, нужно было дождаться ответа и нужно было обделать еще третье дельце, но оно было такого деликатного характера, что бейлиф отвел Джека в сторону и долго шептался с ним у плетня.

Дорога в Уовервилль была совершенно размыта последними дождями, поэтому кузнец разрешил своему старшому взять ослика.

— Когда этот парень вернется из Дувра, а он обязательно зайдет к нам, — говорил кузнец с гордостью, — он и не узнает своего заморыша. Большое спасибо он скажет старому Строу, потому что ехать на таком осле — это совсем не то, что тащиться пешком по грязной дороге.

Нотариус жил в здании странноприимного Дома близ Уовервилля. Он держал служанку, конюха и мальчишку-клерка, того самого, которому было продиктовано завещание сэра Тристана, однако Джек до крови отбил себе кулаки, стуча в ворота, и в конце концов ему пришлось перелезть через забор.

Во дворе тоже никого не было видно, а дверь дома открыл сам нотариус.

Голодные куры, утки и гуси так ретиво кинулись к крыльцу, что чуть было не сбили Джека с ног.

— Энни! — крикнул нотариус в гневе. — Том! Стиви!

Никто не отзывался. Тогда, сняв с себя маленькую французскую шапочку, которой он закрывал свою лысину, отстегнув белые нарукавники и вынув из-за уха перо, стряпчий дал все это подержать Джеку, а сам налил воды в длинные каменные колоды и, зачерпнув из бочки зерна, начал бабьим голосом скликать птицу.

После этого, надев нарукавники и шапочку и заложив перо за ухо, он принял из рук Джека письмо.

— Господин стряпчий, — сказал Джек, помня наставления бейлифа, — сэр Гью ждет от вас точного ответа на все свои вопросы.

Нотариус, не уходя в дом, тут же на крыльце сломал печати. Письмо сэра Гью было короткое, однако нотариус два или три раза засмеялся, пока дочитал его до конца.

— С тобой ничего нет, кроме письма? — спросил он, с ног до головы оглядев Джека. — Ну, так передай тому, кто послал тебя, — важно обратился он к мальчику, — что нотариус, так же как священник, не может выдавать тайн лица, доверившегося ему. Сэр Гью как был опекуном имущества своего сына, так пускай и продолжает его опекать. Через год завещание вскроют, и тогда мы все узнаем, что там написано. А впрочем, гм-гм, — добавил он, — скажи своему лорду, гм, что господину нотариусу очень понравились его черные свиньи, да-да, и что один такой поросеночек ему весьма пригодился бы. Горох ваш хорошо уродился в этом году?

— Я прошу вас, господин стряпчий, напишите сэру Гью обо всем этом сами, — сказал Джек. — Я никогда не сумею все это так складно изложить, как вы.

— Ну, для того чтобы так складно говорить, как я, — снисходительно ответил нотариус, похлопывая мальчика по плечу, — нужно было шесть лет протрубить в Итонской коллегии и шесть лет поголодать на семинарских харчах. Я вполне заслужил этих жирных гусей и уточек, которых ты тут видишь, и тех — гм… — которых мне еще пришлют добрые люди. Словом, скажи своему лорду, что скупость — это глупость и что сухая ложка рот дерет.

Велев Джеку подождать ответа, стряпчий скрылся в доме. Мальчик огляделся по сторонам. Клерка нотариуса нигде не было видно, но, еще проходя через двор, Джек слышал какой-то подозрительный шорох, доносившийся из овина. Подбежав, он с силой распахнул верхнюю створку двери.

В соломе, забившись в самый угол, сидел курносый краснощекий мальчишка и уписывал жареного цыпленка. В первую минуту он просто остолбенел от ужаса, но, разглядев Джека, тотчас же успокоился.

— Чего тебе здесь нужно, мужлан? — спросил он, весь вытягиваясь, как молодой петушок.

— Слушай, — сказал Джек, немедленно приступая к делу, — ты был при том, как покойный сэр Тристан Друриком писал свое завещание?

— Я сам писал это завещание, — возразил мальчишка важно и вдруг, вспомнив о своем положении, крикнул надменно: — Снимай шапку, когда говоришь с клерком его милости господина нотариуса!

— Хочешь заработать кругленькую сумму? — спросил Джек, не обращая внимания на его важность.

Тот быстро проглотил последний кусок, и вся его измазанная жиром физиономия выразила желание заработать кругленькую сумму.