Чтение онлайн

Одолев последний лестничный пролет с резвостью серны, перепрыгивающей с утеса на утес в снежных Альпах, она резко финишировала, ворвавшись как раз тогда, когда карающая десница вскинулась в одиннадцатый раз.

Не прошло и четверти часа (с такой быстротой Немезида, обычно медлительная, настигла Джерри Митчелла), как он, с чемоданчиком в руке, вышел из задних дверей и отправился к дешевым, чистеньким, приличным меблирашкам, расположенным на 97-й стрит между Риверсайд Драйв и Бродвеем. Его безмятежные нервы были в полном раздрызге от сегодняшних передряг, а уши-лопухи все еще пламенели при воспоминании о нелестных словах, которые произнесла миссис Пэтт перед тем, как выставить его из дома.

Вдобавок его охватывала легкая паника при мысли о предстоящей встрече с Энн. Как он сообщит ей о катастрофе? Она уже настроилась поместить Огдена в более суровую обстановку, а теперь, когда ее союзник больше не живет в доме, замысел этот вряд ли удастся. Джерри составлял в нем существенное звено — и вот, ради мимолетного желания, все погубил! Задолго до того, как он дошагал до дома, похожего на все остальные дома этих улиц, первый, безоглядный порыв улегся, сменившись опаской. Энн ему очень нравилась, он обожал ее и уважал, но гнева ее побаивался.

Джерри вошел в меблирашки. Ища компании в час печали, он поднялся на второй этаж, дошел до двери, из-за которой тянуло табаком и постучался.

— Да? — послышалось оттуда. — Входите.

— Привет, Бейлисс, — грустно поздоровался Джерри, послушно входя, и, присев на краешек кровати, испустил тяжкий, долгий вздох.

Комната была светлая, полная воздуха, но тесная до невозможности. Наличие мебели воспринималось почти как чудо; на первый взгляд казалось, что сюда и кровать-то не втиснешь. Однако осталось несколько пустых местечек, где расположили раковину, комод и лилипутскую качалку. Окно, которое вдумчивый архитектор спроектировал раза в три больше, чем надо для такой комнатушки, выходило на заброшенные задние дворы. Через него обильно лился свежий вечерний воздух. В меблирашках лишь окна богатых и заносчивых выходят на улицу.

На кровати, с трубкой меж зубов, лежал Джимми Крокер, без башмаков и пиджака. На полу топорщилась смятая газета. Видимо, он отдыхал после тяжких трудов. Гость вздохнул. Джимми приподнял голову, но, найдя эту позу чересчур утомительный для шеи, снова упал на подушку.

— Джерри, что такое? Чего ты раскис. Прямо как будто судьба двинула в солнечное сплетение! Или скажем так: будто ты с зажженной свечкой ищешь щель в газовой трубе жизни. Что стряслось?

— Шабаш!

После долгого отсутствия Джимми не всегда улавливал мысли Джерри, запеленутые в особый жаргон.

— Не доехало, друг. Брось парочку примечаний.

— Меня турнули с работы.

Джимми резко сел. Тут уже не воображаемые беды, не томление души, а конкретное дело!

— Тьфу ты, черт! То-то ты кислый. Как это все произошло?

— Заявился этот Билл Тафт и давай измываться над моей сопелкой. Уильям Брайен, и тот не выдержал бы. Ну, я ему и вжарил.

Джимми снова упустил нить. Обилие политических аллюзий сбило его с толку.

— А Тафт откуда взялся?

— Ну, не настоящий, конечно. Мальчишка такой, Огден. В том доме, где я работал. Приплелся в спортзал, стал меня доставать — нос, понимаешь, ему плохо! Я и сорвался… А опомнился, глядь — колочу его. — На мрачном лице зарделся слабый отблеск радости. — Ну уж я ему и вмазал! — Отблеск потух. — В общем ясно. Вот он я. Тут. Без работы.

Теперь Джимми понял. В меблирашках он поселился в вечер их встречи на Бродвее. Последующие беседы с боксером ввели его в курс всех дел в доме Пэттов. Заочно он перезнакомился со всей обслугой и знал в точности, что опасно наказывать Огдена, неважно за какие провинности. Не требовалось ему и объяснений, как могла миссис Пэтт уволить человека, служившего у ее мужа.

— По-моему, — сказал он, — действовал ты похвально! Одно жаль, зря его не прикончил. Насколько я понимаю, тебе помешали. А теперь рассмотрим будущее. Мне оно видится не таким уж черным. Правильно, ты потерял хорошую работу. Но существуют и другие, тоже неплохие для спортсмена твоего ранга. Нью-Йорк набит миллионерами с плохим пищеварением, которым требуется умелый тренер для спортивных разминок. Выше нос, солнце еще не закатилось!

Джерри покачал головой. Он не хотел утешаться.

— А мисс Энн? Что я ей-то скажу?

— Да она тут при чем? — сразу встрепенулся Джимми.

Сдался Джерри не сразу, но жажда сочувствия и совета победили. Да и, в конце концов, ничего нет предосудительного довериться доброму приятелю.

— Дело такое… Мы с мисс Энн сговаривались похитить этого гада!

— Что?!

— Нет, ты слушай! Не взаправду! Вот оно как все случилось. Заходит ко мне как-то мисс Энн, мы с ней поболтали и оба сошлись, что Огден этот — гад, каких мало. Ему нужна крепкая рука, чтоб в норму привести. Вот мы и надумали отправить его к моему дружку одному, он собачью клинику держит на Лонг Айленде. Бад Смайтерс такой. Пускай выдрессирует. Ух, поглядел бы ты, Бейлисс! Попадет к нему собаченция — ни кожи, ни рожи, одно сало, а превращается в тако-ого пса! Я и подумал, пару недель Огдену в самый раз. Мисс Энн со мной согласилась. Вот мы с ней и сговорились. А теперь, надо ж — такой оборот! Все кувырком! С таким здоровущим типом мисс Энн без моей подмоги не справится. А раз меня выперли из дома, как же я помогу?

Джимми вновь восхитился той, кого и так считал истинной королевой. Как редко в нашем мире можно отыскать девушку, соединяющую все женские прелести с энергичной решимостью воздавать полной мерой при малейшей провокации.

— А что? Здорово! Просто блеск!

Джерри ухмыльнулся было похвале, но тут же угрюмо помрачнел.

— Теперь доехало? Что мне ей-то говорить? Она ведь расстроится!

— Проблема, как ты и предполагаешь, представляет определенные…

Тут Джимми прервал стук и в дверь просунулась голова.

— Мистер Бейлисс, а мистера Митчелла…, Ах, вы тут, мистер Митчелл! Там внизу вас дама спрашивает, сказала, Честер фамилия.

— Что делать? — Джерри умоляюще взглянул на Джимми.

— А ничего, — поднявшись, Джимми потянулся за туфлями. — Сам спущусь, повидаюсь с ней— Объясню все за тебя. — Ну, спасибо!

— Ничего, ничего. Положись на меня.

Энн, вернувшаяся домой после несчастья с Огденом, тут же отправилась в меблирашки, где ее и проводили в гостиную. Когда вошел Джимми, она задумчиво рассматривала статуэтку «Пророк Самуил в детстве», стоявшую рядом с восковыми фруктами на каминной полке. Энн обижалась на судьбу и очень сердилась на Джерри. Услышав, что открылась дверь, она повернулась, воинственно сверкая глазами, но в них тут же вспыхнуло удивление.

— Мистер Бейлисс!

— Добрый вечер, мисс Честер. Вот мы и опять встретились. Я пришел как посредник. Джерри не смеет показываться вам на глаза, я и предложил, что спущусь вместо него.

— Но как… почему вы здесь?

— Живу тут, — Джимми проследил за ее взглядом; тот задержался на картине «Коровы в поле». — Поздняя американская школа, — пояснил он. — Приписывается хозяйкиной племяннице, выпускнице Заочной школы изобразительных искусств. Ходят слухи, что это подлинник!

— Живете тут? — повторила Энн. Всю жизнь она провела среди интерьеров, тщательно продуманных искусными дизайнерами, и гостиная показалась ей еще кошмарнее, чем была на самом деле. — Какая отвратительная комната!