Чтение онлайн

— Адмирал! — в зал вместе с Шайном вошел следующий гонец, — Еще две дюжины остывших! Трех принесло волнами, а остальные с корабля Гуцула Дохорваца, он уже в порту! Он вышел из Поиска!

Кастрей шон Баррак на это лишь благодушно махнул рукой, следя, как заполняется его кубок. Пока потери укладывались в составленный план Ледяной Головы, он рассчитывал, что они принесут, в конечном итоге, одну лишь пользу. Вполне логичное мнение для этого времени и этих людей, большинство из которых уверено, что кровопускание — вполне лечебный момент.

Однако, всё было не совсем так.

— Господа… — таинственно прожурчал я, обняв обоих престарелых друзей своими узкими и коварными руками, — Вы жить… хотите?

— Что… вы имеете в виду, Джо? — с некоторым трудом сфокусировал на мне взгляд Дориан Баушторммер. Говорил он при этом разумно тихо.

— Я открою вам небольшой секрет, прямо сейчас… — мягко улыбался я, напоминая сам себе коварного прохиндея, соблазнившего на массаж юную деву, и уже почти готового опорочить её тело, душу и вообще всё, до чего можно дотянуться нужными частями тела, — … видите ли, господа, наш прекрасный приз, наша признанная всем миром Святая, верховная жрица Лючии, Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес… она никогда не была Святой.

— А кем она была? — тут же полюбопытствовал Аюмшанк.

— Не имеет значения, — продолжал я, изображая из себя Карабаса Барабаса, нашедшего новую смазку для Мальвины, — Нас сейчас интересует другой вопрос — а если она не была Святой, то кто им может быть? Ведь это, дорогой Дориан, если вспомнить недавно прошедшую Великую Аттестацию, должен быть вполне определенный человек… или волшебник. Карающий меч богини, который она использует против тех магов, кто забыл своё место…

— Э… — сипло выдохнул смертельно побледневший глава ковена, глядя на меня не вовремя какавшей мышкой.

Даже потянуло мяукнуть.

— Например, если кто-то, под шумок Великой Аттестации, решил, что неплохо бы рекрутировать молодых волшебников, чтобы они здесь, в Аркада Порта, выполняли бы тривиальные задачи местного конклава, освобождая вас, великих, мудрых и заслуженных, от этой тягостной участи… — не отпускал я взгляд испуганного мага, — … неужели вы думали, что Лючия не обратит внимание на это… хулиганство?

— Что за чушь вы говорите… — промямлил Дориан.

— Почему? — тут же удивился Аюмшанк Живая Нога, может, чуть громче, чем следует, — Мы же это обсуждали два месяца назад! Вы мне сказали, что всего парочка или десяток…

— Аюм! — почти простонал местный повелитель магии, стремительно трезвеющий на глазах.

— Думаю, что у вас нет времени спорить, — качнул я головой, привлекая внимание обоих магов, — Через две минуты в эту дверь войдет очередной гонец, который сообщит, что в гавань вошёл корабль Гнутого Марзы, а на его борту девять покойников, включая самого Марзу. Полагаю, что тогда вы всё поймете на… правильном уровне.

Что можно сказать о волшебниках? Прекрасной выдержки люди. Они дождались. А затем даже сделали правильные выводы. Ну, это же несложно, правда? Если Адмирала напоили и обманывают, значит, приближается жопа. Как это понять? Потому что обманывают его собственные подчиненные И об этом знает этот загадочный молодой маг! Значит, кто виноват?!?

Правильно. Магия.

Вотчина местных пяти волшебников, прошляпивших… что? Что?!?

Фальшивая святая, дразнящая пиратов, таинственный могущественный маг с говорящим фамильяром, гнев богини… пираты… Пираты! Все пираты в руках Лючии, пока благодушно пьяному Адмиралу подливают зеленое пойло!

Они прошляпили вообще всё!

— Мы очень хотим жить! — максимально честно попытался донести до меня свою просительную мысль сильно взволнованный Дориан Баушторммер, — Джо!! Очень!!!

— Тогда вам придётся сделать вид, что вы ничего не чувствуете! — кокетливо подмигнул я ему, демонстрируя извлеченную из рукава волшебную палочку.

Какой смысл в кандалах, если твоего тюремщика за яйца держит одна из самых могущественных сил во вселенной?

Дезориентация.

Парочка заклинаний помогает пятерке престарелых магов быстренько договориться. Разумные люди, они понимают, что всё сейчас держится на зыбкой ниточке полнейшего невладения Адмиралом хоть какой-нибудь информацией. Как только это изменится, именно на них пятерых обрушится весь гнев пиратского сообщества (точнее, выживших). Разумеется, виноват Баушторммер, но времени выяснять отношения — нет. Сейчас время только драпать.

К счастью, именно эти волшебники отвечают за всю магическую защиту как местной элиты, так и самого помещения. И, разумеются, знают её слабые места. Нужно лишь небольшое отвлечение внимания, что с успехом предоставляет некий мохнатый паразит, роняющий своим кошачьим колдунством одну из массивных люстр, висевших под потолком. Иллюзии, спутывающие сознания заклинания, облегчающие мысли, опьяняющие, веселящие… простенькая магия, подло прокрадывающаяся в головы отпетых мерзавцев, никак не ожидавших подобного удара от магов, что мирно жили на этом острове и три поколения негодяев назад!!

А затем мы выходим ввосьмером из зала, шесть магов, купец и один кот. С меня падают кандалы, в руках родные магические операторы, в глазах сталь, а на носу очки!

Почти эпично, ибо шаг наш (мой) тверд и размашист, магия искрит и переливается могуществом, лишая сознания и жажды деятельности любого, кто попадается нам на пути. Волшебники взволнованы, купец Эпикреней перебирает ногами в полуприседе от ужаса, и один только Шайн горд, уверен и боевит, потому что ему больше нечем заняться. У него лапки, он на них бежит, он не может колдовать!

Мы пробираемся через почти безлюдную цитадель в центре куда большей цитадели. Мы идём по Аркада Порта, больше похожие на завоевателей, нежели на беглецов. Магия, великая, всемогущая здесь магия, торит нам путь, снося любые преграды на нашем пути!

А, нет, не любые. Чуть ли не десяток заклинаний, врезавшихся в фигуру, молчаливо ожидающую нас возле Большой Кучи Спящих Пиратов, безвредно рассыпаются искрами.

— Не надо меня атаковать! — обиженно, но уверенно оповестил прибывших Эфирнаэбаэль Зис Овершналь, немедленно этими прибывшими опознанный как великий эльфийский мудрец, хронист и писатель. Пока пятерка магов пялилась на существо, чьи труды несли на себе эпохи и память сотен поколений смертных, я подошёл к остроухому, дружелюбно с ним поздоровался и задал сакраментальнейший из всех вопросов, звучавших в миллионах миров: