Чтение онлайн

Его вердикт был однозначен: «Не Черная сотня. Точно. Есть над чем подумать».

Это я понимала и без него — Самира, прошедшего по этой же тропе, эти гаврики пропустили беспрепятственно! Значит…

Что должно следовать за этим самым «значит», в голову упорно не приходило. Видимо, потому, что аналитикой я никогда не занималась. Решив, что обдумать эту проблему смогу попозже и слегка разозлившись, я отключила связь и вернулась к заканчивающему перевязку Арти…

Обходить открыто стоящую поперек тропы группу монахов Самир не стал. Потому, что не было смысла — к моменту, когда он вышел на открытое пространство, еле слышный шорох дерна, проминающегося под сапогами тяжеловооруженных воинов, раздавался и сзади, и с флангов. Слегка замедлив шаг и вслушиваясь в окружающий его мир, мальчишка немного ускорил свое восприятие, и, решив, в какую сторону будет прорываться, потянулся к рукоятям клинков.

Как оказалось, зря:

— Мы не причиним тебе вреда, брат… — голос шагнувшего навстречу воина звучал слишком низко. Из-за состояния, близкого к джуше. — Нас послал сотник Игел. С приказом срочно доставить тебя в Корф…

И, сделав небольшую паузу, с видом заговорщика добавил:

— Самир-Римас-Свалин!

Вспомнив, что Юган Эйлор отменил реакцию на слово-ключ, Коррин-младший вернулся в нормальное состояние, постарался заставить себя почувствовать радость от встречи с соратниками и расплылся в робкой улыбке:

— Надо — значит, надо, брат! А насчет «Римаса» — не понял…

Проигнорировав его вопрос, воин снизошел до некоторых объяснений:

— В связи с некоторыми событиями Черная сотня в полном составе покинула Излисский монастырь, и теперь базируется в столице. Не будем терять время — бросай свою котомку брату Эшерру, и беги за мной. Кстати, а где твои сопровождающие?

— Брат Юган скончался от ран у меня на руках. Уже на корабле… Брат Берг… двумя сутками раньше… — Самир тяжело вздохнул и затравленно посмотрел на своего собеседника. — Ради того, чтобы я смог дойти до монастыря, погибло столько достойных бойцов. Я… я не понимаю, что во мне такого особенного… И зачем надо было…

— А что, у капитана Милчера не нашлось пары лишних матросов, чтобы тебя сопроводить? — не дослушав мой крайне эмоциональный рассказ, злобно поинтересовался воин. — Ты это… рассказывай на ходу, понял?

— Да, брат, как скажешь… — краем глаза отметив, что окружавшие его бойцы закинули топоры на плечи и начали деловито строиться в две колонны, Самир бросил свой рюкзак огненно-рыжему монаху, и, резво подбежав поближе к старшему отряда, преданно заглянул ему в глаза.

…Рассказ про неизвестный корабль, преследовавший «Светоч Веры» двое последних суток плавания, заставил воина заскрипеть зубами и обозвать Милчера старым прыщавым недоумком. По мнению монаха, решение капитана высадить такого важного пассажира на берег и взять на абордаж судно преследователей, было идиотизмом:

— Какой, к демонам, абордаж? А если бы ты захлебнулся? Или сломал на прибрежных камнях ногу? Как бы он это объяснил брату Ма… Саву?

Заметив, что Самир пытается что-то сказать, он еще повысил голос:

— У него был приказ! Доставить тебя в монастырь в целости и сохранности! В ЦЕЛОСТИ, понимаешь? Хотя… ладно, с ним все понятно… Потом разберемся… На лошади держаться умеешь?

…Безумная скачка до столицы Империи запомнилась Самиру плохо: меняя лошадей каждые полтора-два часа, с эскортом из четырех солдат и оказавшегося сотником брата Эниста он несся по дорогам Империи со скоростью какого-нибудь древнего земного автобуса. Врываясь на почтовые станции, монахи не пытались никому ничего объяснять — молча бросали возникающей рядом прислуге поводья роняющих пену скакунов, и, наскоро сбегав по нужде за какое-нибудь подходящее строение, снова запрыгивали в седла. Брат Энист оказался крайне нелюбопытен: за всю дорогу до Корфа он не перебросился с Самиром и парой фраз. Мало того, он не разговаривал даже со своими подчиненными! Что не могло не радовать абсолютно не расположенного к праздному общению мальчишку.

Отсутствие каких-либо дополнительных эмоций, тяжким грузом ложащихся на и без того измученную душу, позволяло не обращать внимания на происходящее вокруг и сосредотачиваться на своих чувствах и желаниях. Вернее, на строительстве и утолщении той самой стены вокруг постоянно жаждущего крови «я», «которая позволяла улыбаться скачущим рядом врагам. И сдерживала руки, то и дело пытающиеся потянуться к торчащим из-за плеч рукоятям мечей. Видимо, поэтому о странностях в поведении брата Эниста и его подчиненных он задумался только тогда, когда перед ним заскрипели запертые на ночь ворота столицы Империи Алого Топора.

Ух-ты! — стараясь не менять выражения лица и выглядеть в меру удивленным, думал он, глядя, как сотник нетерпеливо порыкивает на нерасторопных, по его мнению, часовых. — Насколько я понимаю, чтобы получить право беспрепятственного доступа в город, быть опальным офицером Черной сотни явно недостаточно! Кстати, для того, чтобы менять лошадей на императорских почтовых станциях — тоже!!!

— Ну, что встал? — чуть не стоптав конем замешкавшегося в створе ворот солдата, рявкнул брат Энист и первым влетел на кое-как освещенную чадящими факелами улицу…

Сумасшедшая скачка по Корфу заставила Самира удивиться еще больше — маленький отряд, сметая с пути редких прохожих и игнорируя вопли иногда встречающихся на пути патрулей, несся к одному Энисту известной цели так, как будто от минутного опоздания зависела судьба всего Элиона. Прислушиваясь к доносящемуся сзади перезвону тревожных колоколов и лязгу доспехов пускающихся вдогонку стражников, Коррин-младший пытался представить себе лицо, наделившее сотника такими полномочиями. И тихо дурел. Ибо по всем параметрам им мог быть только кто-нибудь из высших иерархов Ордена. Если не сам император. А, значит, о принадлежности Эниста к Черной сотне можно было забыть. Иначе требовалось поверить в то, что за время его отсутствия в Империи политическая ситуация в стране поменялась кардинальнейшим образом!

Как говорит дядя Вовка, будет утро — будет пицца… — Самир заставил себя успокоиться, и к моменту, когда кони влетели в распахнутые настежь ворота, за которыми начиналось что-то похожее на парк, почувствовал, что морально готов ко всему…

…Вовка с грохотом захлопнул за собой дверь, а я, тупо глядя ему вслед, попытался собрать в кучу мысли, разбежавшиеся по самым темным закоулкам моих извилин. Определенно, если бы была возможность начать жить сначала, я бы посоветовал ему сделать карьеру в юриспруденции. С такой изворотливостью ума, которую он проявлял по поводу и без, он имел все шансы стать самым высокооплачиваемым адвокатом на Земле…