Чтение онлайн

Мо поместилась за столиком в качестве продавщицы билетов. Кофе, кока-кола, хот-доги и чипсы продавались в помещении, превращенном в кафетерий со столами и стульями, расставленными по сторонам камина и светильников.

Краска еще не совсем высохла, но это никого не смущало. Была музыка, веселье и смех, и это было главным. Я не мог поверить, что все это происходит в моем собственном доме!

Очень скоро «Касба» начала жужжать тем новым мерсийским звуком, который раздавался каждый вечер во всех уголках Ливерпуля, — от гостиных и столовых до маленьких кружков и самых задрипаных клубов и концертных залов — практически повсюду, где могла собраться горстка молодежи, чтобы пошуметь в свое удовольствие с риском вызвать неудовольствие у всех остальных.

В те времена «Каверна», небольшой клуб, располагавшийся в центре города, на Мэтью Стрит, не была еще меккой рока. Она была твердыней традиционного джаза, особенно стиля «Нью-Орлеан», который представляли такие британские знаменитости, как Эккер Билк, Кенни Болл и Боб Уоллис со своими «Сторивилл Джазмен».

В нашем подвале «Куорри Мен» совершенствовались в игре в течение многих недель, и мало-помалу это место стало основной площадкой «Мерси Саунда». Среди тех, кто посещал «Касбу» были «Джерри энд Песмейкерс», девушка по имени Присцилла Уайт, ставшая позже знаменитой под псевдонимом Силла Блэк, и «Рори Сторм энд Хэррикейнз», бывшие в то время самой популярной группой в Ливерпуле. Ее гордостью был парень-ударник, прозывавшийся Ринго Старром. В то время мы с Ринго были едва знакомы, изредка обмениваясь приветствиями при встрече, но очень быстро подружились. Рори, ростом в 1.90, в вышитой золотом куртке, был известен как «Мистер Шоу-бизнес» благодаря своей яркой индивидуальности, и был гвоздем программы; я безумно восторгался его манерой держаться на сцене. Когда Силла Блэк впервые пришла в «Касбу», она была всего-навсего его поклонницей. Иногда Рори пускал ее к микрофону, чтобы спеть какую-нибудь песню в дуэте с ним. Обычно это было что-нибудь грандиозное, — классика, вроде «Summertime» Гершвина.

Я стал ударником в какой-то степени благодаря «Куорри Мен».

Однажды вечером Кен Браун, который к тому времени все еще поигрывал на гитаре с Ленноном, МакКартни и Харрисоном, заболел и оказался недостаточно в форме, чтобы им аккомпанировать.

Но когда пришло время выплаты гонорара, Мо, тем не менее, посчитала и его часть. В итоге Джон, Пол и Джордж получили от нее по 15 шиллингов каждый. Рассерженные, они начали энергично возражать против уплаты Кену его части.

— Он не играл, значит, незачем ему и платить, — говорили они недовольно.

Мо ничего не желала слушать. Она удержала 15 шиллингов Кена, чтобы выплатить их ему позднее. Мо вспоминала незадолго до своей смерти:

— В те времена они были способны перегрызться из-за ломаного гроша и настаивали на том, чтобы им выплачивался их гонорар с точностью до пенни. Ни о каком переносе расчета на следующий раз под предлогом «отсутствия денег» не могло быть и речи.

Этот инцидент вынудил Кена оставить «Куорри Мен». Их самолюбие было уязвлено, и они некоторое время бойкотировали «Касбу».

Это, между тем, не доставило нам никаких проблем, поскольку в запасе всегда имелась группа, готовая прийти на смену.

Время от времени внизу, в клубе, я терзал барабанную установку. Уже несколько лет меня привлекали ударные. Каждый раз, когда у нас дома или по радио крутили какой-нибудь диск, я отбивал ритм на ручке кресла или на столе сначала пальцами и карандашами, а затем и настоящими палочками.

Я видел в кино Джина Крупу, восхищался его талантом джазового барабанщика и с тех пор был буквально околдован ударными, особенно с того времени, как «Касба» развернулась вовсю.

После эпизода с 15-ю шиллингами Кен Браун пришел поговорить со мной об одной идее, которой предстояло перевернуть всю мою жизнь.

— Почему бы нам не создать свою собственную группу, Пит? — внушал он мне, подстрекаемый и возбужденный желанием снова занять свое место в шоу-бизнесе. — А ты будешь на ударных!

Вот таким образом «Блэкджекс» и появились на свет.

Это была группа, созданная шутки ради, и мы не равняли себя с гораздо более опытными музыкантами, старавшимися стать настоящими профессионалами. Мы тренировались на такой классике, как «Sweet Little Sixteen» Чака Берри, «Whole Lotta Shakin' Going On» Джерри Ли Льюиса, «Honey Don't» Карла Перкинса и на забойной «Tutti Frutti» Литл Ричарда.

После того как мы сыграли пару раз в «Касбе», публика нас оценила, и начало расти число наших собственных поклонников. Мы добились такого прогресса, что однажды вечером я осмелился бросить вызов самому знаменитому Рори № 1 с его «Ураганами».

— Держу пари на 1 фунт, что на наше выступление в «Касбу» придет больше народу, чем на твое, — бросил я ему.

— Пари принято! — ухмыльнулся Рори.

В одну из суббот, когда играли «Блэкджекс», «Касба» была битком набита. Было душно как в парилке. Фаны были повсюду: они запрудили улицу до самого садика позади дома, точно так же, как и перед домом; они стояли, прижавшись локоть к локтю, везде, где только можно было. Представление было просто фантастическое. Многие приходили и уходили в течение вечера, но все пришедшие составили почти невероятную цифру в 1350 человек. Во время подсчета Рори нанес нам короткий визит, чтобы стать свидетелем этой удивительной сцены. Она произвела на него огромное впечатление, но все же он объявил:

— Нам придется собрать толпу большую, чем эта.

В следующую субботу предстояло играть «Хэррикейнз». Число посетителей не переставало расти в течение всего вечера. К тому времени, когда пора было закрывать паб, 1333 молодых человека заплатили за вход.

— Для такого позднего времени людей маловато, — сказал я Рори во время одного из перерывов.

Но он не собирался так просто сдаваться. Он вышел на улицу, чтобы привлечь прохожих, которым он предлагал 1 шиллинг за то, чтобы они зашли в переполненную баню, которой к тому времени стала «Касба». Бесполезные усилия, — ведь в это время вечера на Хэйменс Грин было мало народу, и после всех уточнений Рори собрал всего 1335 человек, заплативших за вход. Так что фунт стерлингов достался мне.

Все это происходило в атмосфере жизнерадостности. В «Касбе» царило невинное веселье, люди приходили позабавиться, как музыканты, так и молодежь из числа членов клуба.

Среди наиболее счастливых были поставщики кока-колы, — поскольку клуб процветал, они потирали руки, поставляя два раза в неделю от трех до четырех сотен ящиков.

«Касба» была открыта в течение всей недели, но группы выступали только по выходным. На неделе посетители танцевали под диски, прокручивавшиеся на автомате, и все группы последовали примеру Леннона, помещаясь перед проигрывателем во время исполнения своих номеров.

Завсегдатаи Хеймэнс Грин были очень разными: в основном — тинейджеры, приходившие послушать своих любимых исполнителей на дисках или вживую, но было и значительное число членов клуба более старшего возраста. Их было легко распознать, даже если они выглядели еще молодо. Они приходили всегда после закрытия паба, в конце десятого часа, а часто еще позже. Мало кто из них приезжал на машине, так как улица была захламлена, но некоторые приезжали на мотоциклах.

Соседи были очень недовольны, некоторые приходили бросить взгляд на клуб, но большинство выносило заключение, что это — прекрасное, уютное место для молодежи.