Чтение онлайн

— Я знаю, какими ядовитыми бывают слухи и каково чувствовать себя изгоем. Но женщине это пережить гораздо труднее, — признал Аарон. — По крайней мере, она избежала ошибки и не вышла замуж за этого бесхребетного Эдварда Стэнли. Теперь всем известно, из какого дерьма он сделан.

Слова Торреса прозвучали знакомо.

— Моя жена сказала то же самое, — неохотно признал он.

И в этот момент в дверях появилась Мэгги, неся поднос с дымящейся чашкой. Моя жена.

Сердце у нее в груди подпрыгнуло, так что она даже расплескала бульон, ставя поднос.

— Ну, похоже, из худшего мы его вытащили, миссис Маккрори. Оставляю его в ваших умелых руках, — с улыбкой сказал Аарон.

— Если только она не будет кормить меня этими помоями, — вмешался Колин, косясь на чашку.

— Это чистейший говяжий бульон. Просто не думай, из чего он приготовлен, — ответила Мэгги.

— Из мозгов теленка.

Она посмотрела на его упрямо выпяченную челюсть.

— Может быть, как раз это тебе и полезно. Потому что иногда ты ведешь себя так, словно у тебя недостаток этого самого вещества, — ласково сказала она.

Аарон хихикнул.

— Думаю, мне самое время отправляться по вызовам. Заеду через несколько дней проверить, как ты поправляешься, Колин. — Он обратился к Мэгги:

— Пусть пока лежит в постели. А я знаю, что он будет рваться из нее, не поправившись еще ни на грамм.

— Но если мужчина хочет прилично питаться, он сам вынужден встать и отыскать что-нибудь, — запальчиво сказал Колин, пытаясь сесть. Попытка обошлась ему дорого.

Тут же его бережно подхватили руки Мэгги и подтянули подушки под спину. Смех доктора эхом отозвался в холле, и они остались вдвоем. Бедро Мэгги ненароком прижалось к ноге Колина, напомнив им обоим о прошедшей ночи.

Она смущенно посмотрела на него, размышляя, много ли он помнит о том, как они спали.

— Тебе действительно надо выпить бульон, — сказала она, отворачиваясь за чашкой и пытаясь унять дрожь в руках.

Колин заметил эту ее реакцию, но истолковал по-своему.

— О чем я говорил в жару? — мягко спросил он. Щеки ее вспыхнули, и она расплескала бульон по подносу.

— Что-то неразборчивое. Ты звал Иден… и Элизабет. — Последнее слово произнеслось шепотом.

— И все?

Она поднесла ложку к его рту.

— Ничего осмысленного. На-ка, глотай. Он заметил, что, занятая ложкой, она старательно избегает его взгляда. Глядя с отвращением на бульон, он сказал:

— У меня все-таки бок пострадал, я не желудок.

Я хочу бифштекс.

— Если ты будешь паинькой и не будешь доставлять мне хлопот, я подумаю и, может быть, на обед принесу тебе яйца всмятку, — сказала она, тыча ложку ему в губы.

Он хлебнул и скривился.

— Вкус гнили.

Он проглотил и стал рассматривать ее лицо, пока она его кормила. Что ты на самом деле слышала, Мэгги?

— А Идеи и Айлин были здесь, когда я бредил? Господи, не допусти, чтобы Иден узнала! Она вновь вспыхнула.

— Нет. Мы с Айлин поняли, что ей горько видеть тебя без сознания, истекающим кровью. Айлин приносила мне мокрые холодные полотенца, которыми я обтирала тебя, а ее я потом отправила спать. Она уже не молоденькая, чтобы бегать вверх-вниз по лестнице. С тобой ночью оставалась я. — Она посмотрела ему в глаза, ожидая, как он отреагирует.

— Я знаю, — ответил он. — За мной еще один долг, Мэгги.

— Мне не нужна твоя благодарность, Колин. — Она со звоном опустила ложку в пустую чашку и поднялась.

— А что же тебе нужно, Мэгги?

Всматриваясь в нее золотистыми глазами, он ощутил растущее головокружение. В бок отдавало так свирепо, что он уже не мог ясно соображать.

Она поняла, что он утомился. Игнорируя приводящий в замешательство вопрос, она подложила ему еще несколько подушек.

— А сейчас тебе нужно отдохнуть.

Он попытался протестовать, но усталость взяла свое. Как только он закрыл глаза, она испустила вздох облегчения. Ну как ему ответить? Мне нужна твоя любовь, Колин. Нет, она больше не должна перед ним унижаться. Он уже достаточно растоптал ее, то называя шлюхой, то пытаясь откупиться. Он никогда не полюбит ее. Она отвернулась и молча вышла из комнаты.

Колин находился в сумеречном мире, пребывая между сном и бодрствованием, ощущая странное одиночество. Не то чтобы он скучал без нее, и наверняка он не доверял ей, но, несомненно, желал ее. Даже запах ее доводил его до такого сексуального возбуждения, которого он никогда раньше не испытывал с Элизабет. Особенно с Элизабет, такой целомудренной, настоящей леди, стоящей во всем выше него. Он боготворил Элизабет, но при этом всегда чувствовал себя виноватым и стеснялся обращаться к ней с сексуальными вопросами. И не то чтобы она отказывалась исполнять супружеский долг, но это был долг, и не более. Как только она становилась беременной, в обоих случаях он переставал спать с ней, так она желала. Он был верным юным мужем, не претендующим на собственнические чувства, и не нарушал брачных обетов с проститутками.

Вырвавшись из тревожного полусна, Колин подумал, что когда он был двадцатитрехлетним грубым парнем, то полагал, что в сорок лет ему уже во всех смыслах будет не до женщин.

Этим вечером Мэгги и Иден сидели за незамысловатым ужином вместе с Айлин на кухне. Затем Иден отправилась наверх с едой для отца, и две женщины остались вдвоем.

— А выглядишь ты усталой. Отправляйся-ка спать. Я двадцать лет управлялась на кухне без помощи.

— У меня такое ощущение, что я не засну, Айлин. Мне надо чем-нибудь заняться, — отвечала Мэгги, собирая тарелки и складывая их в таз для мытья посуды.

— Уж не собираешься ли ты опять провести с ним ночь?

— Неужели меня насквозь видно? Но ведь единственный способ добиться того, чтобы он терпел меня в спальне, это воспользоваться тем, что он болен и не может протестовать.

Домоправительница неодобрительно фыркнула, осуждая глупость нынешних молодых людей.

— Да ведь он хочет затащить тебя в постель, только и всего. Только он сам, дурачок, этого еще до конца не понимает. И ты делу не помогаешь, пока ведешь себя так высокомерно.