Чтение онлайн

Я развернулась, вложив в поворот всё отчаяние, которое накопилось во мне за все эти дни, и, чувствуя, как рвётся воздух в лёгких, метнула гранату в сторону трёх мужчин, рвавшихся ко мне сквозь заросли. Их силуэты сливались с дымкой утреннего тумана, но я видела каждый их шаг — и каждый шаг заставлял меня бежать быстрее, жёстче, яростнее.

Пятки коснулись мокрой земли, подсекло ногу, но я поймала равновесие, будто меня держали чьи-то невидимые руки, и снова рванула вперёд, слыша только собственное дыхание и хрипящую, рвущуюся крик-жизнь в груди.

Три…

Два…

Мир выстрелил мне навстречу, когда я перемахнула через поваленное дерево, будто через последнюю черту перед свободой, рухнула на землю и пригнула голову, прижимая ладони к ушам так крепко, будто пыталась заткнуть саму реальность.

Один.

Взрыв разорвал тишину, как если бы земля взвыла от боли и ярости. Воздух дрогнул, дернулся, ударил в тело. Деревья застонали, будто их корни разрывали молнии. Из трещины между пальцами я услышала нечеловеческие крики тех, кто гнался за мной. Слышала, как их выворачивало наизнанку от звука, который подавлял всё — даже саму способность быть живым. Потом — глухие удары тел о землю, будто какие-то тяжёлые куклы падают в мокрую грязь.

В моей груди вспыхнуло что-то тёмное и сладкое. Радость, сдобренная безумной гордостью. Не светлой, не чистой — но той, что приходит, когда вырываешь жизнь обратно зубами.

Я поднялась, чувствуя, как подкашиваются ноги, но всё равно побежала, оглянувшись на клубы дыма — свидетелей моего удара. Лес будто отступал передо мной, пропуская, открывая дорожку обратно к грузовику. Я чувствовала только одно:

Я сделала это.

Я действительно сделала это.

Мы сделали это.

Добежав до грузовика, я обернулась ещё раз, ловя взглядом каждую тень, каждый шорох, будто за мной могла прийти сама смерть. Когда убедилась, что я одна, я влетела в кабину, захлопнула дверь и спряталась за сиденьем, держа взгляд на линии тёмных деревьев. Мир стучал в висках. Лес был слишком тих.

Я ждала.

И ждала.

И снова ждала.

Тишина постепенно впитывалась под кожу, как яд, и я почувствовала, как изнутри начинает подниматься паника, как холодная змейка, скользящая по позвоночнику. Что-то пошло не так. С Романом. С детьми. Что-то случилось — и я должна была вернуться туда, влево, в тень, где сейчас могла закончиться чья-то жизнь.

Я шарила вокруг, как зверь, загнанный в угол, ища хоть что-то, что можно использовать как оружие. Но грузовик был пуст, бесполезен, как раковина.

— К чёрту всё, — пробормотала я, хватаясь за дверную ручку. — К чёрту. Буду драться голыми руками, но не буду сидеть здесь и ждать.

Но дверь я не успела открыть.

Из-за деревьев вышел Роман, словно тень, сотканная из боли и силы, держа на руках мальчика, такой маленький, будто свет мог согнуть его вдвое. Мэйзи шла рядом, не отрываясь от него ни на шаг.

Я выскочила из грузовика, и слёзы сами хлынули из глаз, как будто я наконец-то позволила себе дышать.

Мэйзи упала мне в объятия, вцепилась, всхлипывая, повторяя «спасибо» снова и снова, но я уже смотрела на Романа, на маленькое тело в его руках.

Маркус был сероватым, бледным, как пепел, его губы — почти бесцветными. Дыхание — еле заметным.

Мы обменялись взглядом, в котором не было ни слов, ни сомнений — только срочность, вытеснившая всё остальное. Нужно было ехать. Сейчас. Немедленно.

— Быстро в машину, — выдохнула я, подталкивая Мэйзи вверх по подножке, пока Роман, осторожно, будто держал стеклянного ребёнка, укладывал Маркуса на заднее сиденье.

Двери захлопнулись, двигатель взревел, и Роман, сжав руль так, будто хотел разорвать металл голыми пальцами, нажал на газ.

— Мы выбрались? — прошептала Мэйзи, и голос её дрожал, словно она сама ещё не была уверена, что жива. — Мы… в безопасности?

Мы с Романом встретились глазами — и в этом взгляде было всё: и страх, и решимость, и понимание того, что лес ещё не отпустил нас окончательно.

Безопасность была впереди.

Но путь к ней только начинался.

55

СЭМ

Молчание в грузовике было почти физическим — густым, тягучим, давящим на грудь. Оно вибрировало под кожей, как будто само пространство боялось нарушить хрупкую границу между нашим бегством и тем, что ещё могло нас настигнуть. Мы ехали по разбитой дороге, юля между корягами, а джунгли сомкнули вокруг нас влажные тени, словно хотели запереть внутри себя навсегда. Роман сжимал руль так, словно через металл он удерживал реальность от распада.

Впереди — только дорога к аэропорту и надежда выбраться живыми. Сзади — то, что почти нас уничтожило.

— Что это? — сорвался дрожащий голосок Мэйзи.

Я подняла голову. За линией деревьев поднимался густой, чужеродный дым — не тот, что оставляет туман, не тот, что поднимает испарина. Это была тяжёлая, жирная, чернильная масса, клубящаяся, как что-то живое.

— Это не туман, — тихо сказала я.

— Нет, — ответил Роман, и его голос вдруг стал опасно спокойным, как бывает у людей, которые поняли слишком много. — Это пожар. Не лесной. Химический. Смотри на цвет дыма.

Мой пульс мгновенно подскочил, словно кто-то схватил его руками.

— Есть обходной путь? — спросила я, хотя заранее знала ответ.

— Нет, — Роман даже не посмотрел на меня. — Одна дорога туда и обратно. Блять, это запланированный поджог.

Чертово сердце стукнуло в рёбра так, что я почувствовала боль.

Преднамеренный пожар. Значит — нас ждут.

— Что мы будем делать? — прошептала я.

— Пройдём через него, — сказал он тем же голосом, каким, вероятно, говорил на войне.