Чтение онлайн

Недотепа! — мысленно ругал себя Тим, следя за повторно показывающей ему один и тот же элемент укладки Кристин, потом продолжая с Дорой тренироваться укладывать стропы. Какой позор! Смеялся, смеялся над ней и досмеялся! Выставил себя болваном! Позор!

Он чувствовал себя прескверно. Неизвестно по какой причине, но именно в глазах этой женщины, как ни одной другой из всех, с кем ему когда-либо доводилось общаться, Тим желал выглядеть отважным, ловким и умным. Каким, по сути дела, и был, каким его считали друзья, близкие, другие инструкторы и наставники. Неверие в способность Кристин быть отличным инструктором-парашютисткой не исчезло, но уважение к ней возрастало с каждым последующим занятием.

Особенно высоко он оценил ее после одного происшествия. Случилось это три недели спустя.

Отрабатывали элементы прыжка с парашютом в комплексе на специальном тренажере, представляющем собой макет спортивного самолета, поднятый над землей на высоту в десять метров.

Следовало забраться в «самолет» по лестнице, разместиться в нем в том порядке, как и перед настоящим прыжком, надеть на себя подвесную систему, которая крепилась к каретке, и по команде «пошел» выпрыгнуть в раскрытую дверь. Каретка начинала свободно двигаться вниз по наклонным направляющим рельсам, а парашютист перемещался по воздуху и приземлялся на специально оборудованное возвышение.

Первые пять человек из группы Кристин поднялись в самолет и разместились на сиденьях справа. Вторая пятерка расположилась слева. Ирвин в качестве помощника выпускающего, то есть Кристин, и она сама уже находились у двери. По команде «приготовиться» парашютисты, сидевшие у левого борта, поднялись с мест. Тиму предстояло прыгнуть первым.

Прекрасно запомнив, как следует действовать, воображая, что это не тренировка, а настоящий прыжок, он шагнул к двери, уверенно поставил левую ступню в левый нижний угол проема, слегка пригнулся и, услышав четкую и громкую команду Кристин «пошел», энергичным движением оттолкнулся и прыгнул.

Молодая горячая кровь помчалась по его жилам быстрее. Чувство страха и одуряющего волнения в первые секунды после выхода сменилось в его душе страстным желанием поскорее прыгнуть по-настоящему.

Внизу с довольной улыбкой его встретил еще один работник клуба.

— Ну как? — весело спросил Чарльз, помогая Тиму расстегнуть ремни подвесной системы.

— Неплохо, — сияя, ответил тот. — Прыгнуть всерьез хочется теперь еще больше.

Чарльз рассмеялся.

— Понятное дело!

Тим, наблюдая за остальными съезжающими по рельсам товарищами, неторопливо пошел назад. Снова забравшись в самолет, он надел подвеску и встал позади Сэма, перед которым дожидались своей очереди еще три человека. Через несколько минут Сэм, с силой оттолкнувшись от края двери ногой, прыгнул, и Тим внутренне приготовился последовать за ним.

В этот-то момент и произошло нечто из ряда вон выходящее: каретка с подвесной системой Сэма неожиданно со скрежетом застопорилась. Парня резко бросило вперед, потом назад, и он повис метрах в восьми над землей, не в состоянии что-либо предпринять самостоятельно.

За пару секунд Тим успел заметить, как вытянулось и побледнело лицо Ирвина, как Дора и одна из ее подруг, находящиеся на земле, замерли, раскрыв рот… Как Кристин, ничуть не растерявшись, рванула к выходу и цепко схватилась за металлические рельсы обеими руками.

— Нет, — жестко произнес Тим, преграждая ей путь. — Я сам.

Он мгновенно выбрался из подвески, которую уже успел расстегнуть, взялся за рельсы, ловко подтянулся на руках, обхватил рельсы ногами и осторожно пополз к висящему Сэму. Приблизившись, ударил по застопорившейся каретке ногой, и та, издав резкий, похожий на визг звук, дернулась и продолжила путь.

Тим осторожно поднялся назад, в макет самолета.

Когда он взглянул на Кристин, та смотрела на него с улыбкой. Ее губы в эти мгновения показались ему как никогда мягкими и нежными, а глаза — излучающими тепло. Ее взгляд выражал благодарность, восхищение и какие-то еще глубокие светлые эмоции. Какие точно, Тим не мог определить, но именно они заставили его сердце забиться часто и трепетно.

Кристин протянула руку, и Тим дружески пожал ее, хотя испытал от прикосновения с ней совсем иные чувства.

— Почему ты не позволил сделать это мне? Ведь заботиться обо всех вас моя задача, — сказала она. — Подумал, что я не справлюсь? Сорвусь и полечу вниз? — Ее глаза смеялись.

Уголок губ Тима пополз вверх. Ему не хотелось сознаваться в том, что ничего подобного он как раз и не подумал, просто испугался за нее.

— Ты схватилась за рельсы с такой решительностью… — начал он, качая головой. — Нет, я был почти уверен, что если ты и полезешь туда, то не упадешь, все сделаешь как надо… Признаться честно, ты все больше и больше удивляешь меня, хотя…

— Спасибо тебе, — прервала его Кристин, не желая слушать, что он добавит после «хотя». — Твоя забота меня тронула.

Продолжая улыбаться, она чуть приподняла подбородок, и Тиму почудилось, будто он увидел в ее глазах грусть, затемнившую их блеск. Затем на смену грусти пришло отчаяние, смешанное с неудовлетворенностью и болью… И море нежности, почти любовной…

Неожиданно Кристин рассмеялась, и взгляд ее сделался по-прежнему упрямым, независимым, ясным. Она еще раз протянула Тиму руку и произнесла звонче и четче обычного:

— Ты молодец!

— Да уж, — подхватил Ирвин, — вы оба молодцы. Не растерялись. А я, признаться, опешил, глазам своим не поверил… За десять лет, что я работаю в клубе, ничего подобного ни разу не происходило. — Он говорил быстро, отрывисто, каким-то оправдывающимся тоном. Было ясно, что ему стыдно за свое замешательство.

— Ребята, — крикнула Кристин, выглядывая из самолета, тем, кто собрался на земле, — занятие окончено! Тренажер необходимо привести в порядок. Продолжать на нем заниматься опасно!