Чтение онлайн

– Да, я вспомнила, ты рассказывала, что это означает «моментально».

– Даже быстрее, чем моментально, – засмеялась Мередит. – Все-таки подумай о Лондоне и Париже. Ты знаешь, как я люблю путешествовать вместе с тобой. Как Кейт?

Кэтрин мечтательно вздохнула.

– Он замечательный… просто дивный.

– Ты, кажется, очень счастлива, Кэт.

– Ой, мам, очень. Я в него по уши втрескалась.

– У вас это серьезно?

– Очень. – Кэтрин кашлянула. – По-моему, мам, он скоро сделает мне предложение.

Сообщение это застало Мередит врасплох, и несколько секунд она молчала.

– Ты куда пропала, ма?

– Я здесь, дорогая.

– Ты ведь не против, а?

– Конечно, нет. Кейт мне очень нравится, просто это так неожиданно, вот и все. Как-то уж очень быстро получилось… вы ведь не так давно знакомы.

– Полгода. Разве этого недостаточно?

– Почему, вполне достаточно.

– Вообще-то мы с Кейтом влюбились друг в друга с первого взгляда, – сообщила Кэтрин. – Это был, как говорят французы, coup de foudre.

Мередит улыбнулась.

– «Удар молнии»… Да, я понимаю, что ты хочешь сказать.

– У тебя с моим отцом тоже так было? Мередит помолчала.

– Нет, не совсем, Кэт… А впрочем, да. Кроме того, мы долгое время не могли сказать друг другу о своей любви.

– Вы же не могли. Ну, я имею в виду, у вас были особые обстоятельства. Это, наверное, было ужасно.

– Да нет, не ужасно, Кэт, просто немного странно. Ладно, это такая старая история, зачем ее вспоминать.

– А с Дэвидом у тебя был coup de foudre?

– Нет, – ответила Мередит, впервые за несколько лет подумав об отце Джонатана. – Мы любили друг друга, но это не было… безумной страстью.

– Я всегда это подозревала. А вот у нас с Кейтом и вправду безумная страсть, так что я обязательно отвечу ему «да». Ты действительно не возражаешь, мама? – снова спросила Кэт.

– Наоборот, я очень рада, дорогая. Если он сделает предложение, когда я буду в Лондоне или Париже, позвони мне сразу, ладно?

– Обязательно. Спорим, мы сделаем тебя бабушкой… ты и квакнуть не успеешь, – хихикнула Кэтрин.

– Ты не беременна? – поинтересовалась мать.

– Не говори глупостей, мама, конечно, нет. Но долго раскачиваться я тоже не собираюсь. Детей надо заводить, пока не состарилась.

Мередит прыснула.

– Не смеши меня. Тебе только двадцать пять.

– Знаю. Но я хочу родить пораньше, как ты.

– Ты всегда была курочкой-наседкой, даже в детстве. Ну ладно, извини, мне пора. Сегодня вечером Джонас отвезет меня в «Серебряное озеро», а завтра у меня встреча в «Горных вершинах». В Нью-Йорк вернусь завтра вечером. Спокойной ночи, Кэт. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, мамочка. Поцелуй за меня Бланш и Пита. И не переутомляйся.

– Хорошо. Завтра созвонимся. Благослови тебя Господь.

Повесив трубку, Мередит посидела еще какое-то время за столом, думая о дочери. Конечно же, Кейт Пирсон сделает предложение, и очень скоро, Мередит в этом не сомневалась. Значит, в этом году состоится свадьба. При мысли об этом Мередит просияла. Кэтрин будет очаровательной невестой, а уж она, Мередит, постарается устроить своей дочери незабываемую свадьбу.

Она встала, подошла к окну и снова стала смотреть на панораму Манхэттена. «Нью-Йорк, – подумала она, – город, где я устроила свой дом. Так далеко от Сиднея, от Австралии… Какой большой и трудный путь пришлось мне пройти. Я сумела изменить свою кошмарную жизнь без чьей-либо помощи, сама сумела начать все сначала. На фундаменте из боли и страданий я построила свою крепость – как венецианцы, которые, возводя свой город, загоняли сваи в песчаные отмели. Я все сделала сама… Нет, не совсем, Джек и Амелия помогли мне».

Мередит оглядела элегантный кабинет, выдержанный в светло-серых, лиловатых и аметистовых тонах. Кресла и диван, обитые роскошным бархатом, лакированная мебель изысканной формы, на стенах – картины французских и американских импрессионистов: Торелля, Эпко, Гая Уиггинса.

Она смотрела на все это, словно в первый раз, чужими, беспристрастными глазами и думала, что бы сказали Джек и Амелия, увидев, чего она добилась в жизни.

В груди защемило от внезапно нахлынувших чувств, и Мередит вернулась к столу и села. Взгляд ее упал на две фотографии в серебряных рамках, всегда стоявшие перед ней на столе.

На одной были сняты Кэтрин и Джонатан в прелестном возрасте: Кэт – двенадцать лет, Джону – восемь. На фото они получились очень независимые и прехорошенькие.

С другой фотографии на Мередит смотрели Джек с Амелией и она сама. Еще совсем молоденькая. Загорелая, светловолосая и такая неопытная. Фотография была сделана в «Серебряном озере», когда Мередит исполнился двадцать один год.

«Джек и Амелия гордились бы мной, – подумала она. – Это они помогли мне стать такой, какая я есть; в определенном смысле я – их творение. А они – лучшее, что во мне есть».

Всякий раз, приезжая в «Серебряное озеро», Мередит испытывала волнение. Вне зависимости от того, сколько времени она отсутствовала – несколько месяцев, недель или дней, – она радовалась, словно при возвращении в родной дом.

Сегодняшний визит не был исключением. Чувство радостного ожидания наполнило ее, когда Джонас свернул с 45-го шоссе возле Корнуэлла и направил автомобиль к большим железным воротам, за которыми начиналась обширная территория «Серебряного озера».