Чтение онлайн

Закружившись в искрящемся водовороте, уносящем ее вглубь огромных глаз доброго ангела, Ольга отдалась воспоминаниям.

— Наталья, жена Антона. Я подло обманула ее, сказавшись беременной. Меня очень мучает чувство вины.

Красавчик тронул ее за плечо, отвлекая от ненужных воспоминаний.

— Это свежее прегрешение! Вернемся к искуплению чуть позже. Иди глубже!

Смахнув слезы, не отрывая глаз от сверкающих аквамаринов застывшего напротив хранителя, Оля продолжила.

— Отдалась похоти в объятиях друга, мечтая обрести покой.

И вновь искушающий ангел взял слово. Красавец смущенно кашлянул, пряча в ладонях скабрезную ухмылку.

— Проехали, милая! Оправдываться не стоит, счет уже выставлен. На этот раз мне, как нарушавшему правила.

Не вникнув в смысл услышанного, Оля продолжала:

— Осуждала Марину за скаредность и душевное блядство…

Теперь скривился Хиляк, спешно стирая с губ улыбку. С трудом удержал визуальный контакт.

— Глубже. О чем еще сожалеешь? Только не оплакивай раздавленных после дождя червяков, прихлопнутых тапкой тараканов и убитых мух.

Оля задумалась, вспоминая. Кого еще ненароком обидела?

— Ушла от родителей, не попрощавшись.

— Ты извинилась. Дальше!

— Нахамила директору, послав ее…

— Слышали. Заслужила.

— Переехала Веру Артуровну.

— Мимо! Это подстава.

— Бросала опостылевших мужчин без предупреждения.

— Не смертельно. Хотя, некоторые были достойны лучшего! Копай глубже!

— В институте списывала курсовые, завидовала отличникам, шпаргалила, пару раз подкупала преподавателей.

— Не существенно. Быстрее!

— На выпускном увела парня у одноклассницы всего на один вечер, целовалась с ним прилюдно, намеренно разбивая ее сердце.

— Не разбила. В прошлом голу она родила от него двойню.

— Фу…, — Оля перевела дыхание. Что еще?

Средняя школа. Здесь придраться не к чему. Она вела себя показательно бравно.

Не списывала, не грубила, не прогуливала уроки. Не ябедничала, участвовала в общественной жизни класса. Именно так — белая и пушистая с комсомольским значком на груди и горящим взором ….

Оля задумалась, натолкнувшись на давно забытый эпизод. Не столь существенный, а главное, характеризовавший пятиклассницу положительно.

— Стоп! — прозвучал в ее сознании голос доброго ангела. Словно хорошая ищейка он втянул ноздрями воздух, нахмурился. — С этого момента описывай события как можно точнее.

Память, словно старик-ключник, со скрипом приоткрыла дверь в одну из многочисленных комнат. Споткнувшись о порог, ударившись о притолоку и запоздало пригнувшись, Оля вошла внутрь. Огляделась, потирая ушибленный лоб. Тогда она была меньше ростом.

Пятый класс средней школы при советском Посольстве в Берлине. Первый день в новой школе, в чужой стране. Ужас, пробирающий до костей.

Витая лестница старинного здания, ведущая на верхние учебные этажи, украшена новогодними гирляндами и нарисованными от руки поздравительными плакатами. В холле в освященной софитами арке возвышается статуя вождя, призывающего всех и каждого следовать в известном ему направлении. Конторка всевидящего ока — школьного секретаря примостилась у главного входа. Высокие двустворчатые двери в постоянном движении, пропуская школьников младших и старших классов. Сквозняк гуляет по первому этажу заграничной школы, дурманит голову запахом жвачки, лопающимися пузырьками кока-колы и духом капиталистической свободы, что притаилась за Бранденбургскими воротами. Всего в двух шагах. За стеной.

Папу отправили по рабочему контракту в Восточный Берлин в декабре, когда в школе уже заканчивалась вторая четверть. Хуже ситуации для скромной затюканной отличницы не придумать.

Оля стоит перед дверью в новый класс и дрожит от страха. Директор школы, провожающий ее на урок, постучал в косяк, приоткрывает кабинет и подталкивает девочку вперед. Ну же! Трусишка жмурится от яркого света и первое время ничего не видит вокруг. Лишь ощущает на теле множество любопытных взглядов и слышит голос:

— Познакомьтесь с новой ученицей. Как тебя зовут?

Оля, опустив глаза в пол, невнятно шепчет свое имя.

— А меня — Елена Андреевна, я твоя учительница химии и классный руководитель.

Девочка безудержно краснеет и боится поднять голову, чем вызывает шушуканья и смех с задних парт.

— Дальше… — слышит она голос издалека, — вспомни первые знакомства.

Три первых дня с ней никто не разговаривал. Потом, спустя годы, она будет вспоминать это время как самое тяжелое в жизни. Девочки шептались и обходили ее стороной, хихикали, разглядывая старомодную школьную форму. К тому времени во многих школах Москвы ввели новую, но гимназия, где училась Оля Миро, придерживалась патриархальных устоев.

Коричневое платье, черный фартук, белый воротничок, икона застоя — именно так, по мнению местной мажорной публики, одевались совковые лохи, люди второго сорта, свеже понаехавшие.

«Да он или она тока с Союза» — означало, что перед тобой лузер педальный, бесплатная кукла для битья.

В школе при Посольстве царил либерализм во взглядах на школьную форму. Официально был разрешен темный низ, светлый верх, на самом деле, на модные эксперименты, а порой и откровенный эпатаж, учителя смотрели сквозь пальцы, не связывались.

За слишком короткой юбкой или яркой блузой недоросля стояли маститые родители.

Но одно дело вынести насмешки в классе, другое дело в школьной форме ехать через весь город. Родители Оли, отлученные от государственной кормушки, получили служебную квартиру в центре, а не в посольском квартале, поэтому каждое утро девочка спешила на остановку школьного автобуса, собиравшего учеников по всему Берлину.

Это сейчас с подачи японских манго-персонажей фартук и короткое платье с гольфами стали модным трендом, а в тот год, когда до падения стены оставались считанные дни, школьницу в миссионерском платьице под горло принимали за сектантку и обходили стороной.