Чтение онлайн

Но похоже, на это нечего рассчитывать.

Она почувствовала, как ее оторвали от холодного каменного пола, и с удивлением обнаружила, что сидит на скамье возле стола.

— А теперь делай то, что я прикажу.

Она неожиданно вспомнила, что однажды с ней уже такое случалось: ее уже вытаскивали из постели среди ночи. Неужели и на этот раз все закончится тем же? Прошу тебя, Господи, только не это! Ей не пережить такое во второй раз.

Она медленно подняла голову.

— Если ты собираешься… если ты хочешь… — Видит Бог, она даже слов этих не могла произнести!

Но в этом не было необходимости.

— Надругаться над тобой?

Ее бросило в жар от смущения.

— Да, — прошептала она. Он расхохотался.

— Полагаю, этого не произойдет, Мередит Монро. Если бы мне была нужна женщина, то, будь уверена, я выбрал бы не тебя. По правде говоря, я с трудом выношу даже твое присутствие.

Подобные заверения едва ли могли ее успокоить. Он щелкнул пальцами, и один из его помощников подошел к ним, держа наготове пергамент, перо и чернила.

— Ты напишешь записку матушке Гвен, в которой укажешь, что, увы, не можешь посвятить свою жизнь Господу Богу и вообще не можешь продолжать жить, потому что стыдишься того, что столь некрепка в вере.

Мередит похолодела. Господи, он заставит ее лишить себя жизни.

— Нет. Я не стану этого делать. Лишить себя жизни — это смертный грех!

Темноволосый незнакомец положил руку на рукоять кинжала.

Она покачала головой.

— Я не умею писать, — в отчаянии солгала она.

— Лжешь. Ты вела бухгалтерию для настоятельницы монастыря.

Откуда он узнал об этом? Кто он такой и почему знает о ней все? Она постаралась взглянуть на него сердито, но тут же поняла, как жалко выглядит, и, смутившись, опустила глаза.

Еще никогда в жизни Мередит не презирала себя так, как в этот момент. Она взяла в руку перо и, глядя на пергамент глазами, полными слез, написала:

Матушка Гвен и мои дражайшие сестры во Христе!

Как ни больно мне признаться в этом, но у меня нет выбора. Я не могу больше оставаться слугой Божьей. Мне очень стыдно, что я так некрепка в вере. Поэтому я должна положить всему конец. Простите меня, сестры, за то, что я должна сделать, и помолитесь за мою грешную душу, чтобы не лежало на ней вечное проклятие.

Она поставила свою подпись и отложила перо. Он пристально наблюдал за ней, и взгляд его пронзал ее насквозь. Он взял записку.

— «Помолитесь за мою грешную душу», — процитировал он. — Будем надеяться, что кто-нибудь сделает это. — Он положил письмо на середину стола. — Вставай, — приказал он.

Мередит хотела было возразить, но раздумала. По правде говоря, она была так рада, что все еще жива, что боялась не удержаться на ногах.

— Дай сюда руки.

Она молча подчинилась. Он подал знак, и один из его людей связал ей руки обрывком веревки. Сделав свое дело, человек распахнул дверь.

Горящие глаза главаря сердито взглянули на нее.

— Иди, — только и сказал он.

Мередит инстинктивно попятилась, однако его пальцы крепко сжали ее локоть. Она поежилась от его прикосновения, но все же пошла, стараясь не поддаваться отчаянию и страху. Кто он такой? И что ему нужно от нее? Почему он ее не прирезал? А зачем ему вообще убивать ее? Или он действительно хочет, чтобы она покончила с собой?

Они миновали апартаменты матушки Гвен. Мередит взглянула вперед и торопливо отвела взгляд в сторону. Они приближались к комнате, в которой спали монахини. Если сейчас крикнуть и поднять тревогу, то кто-нибудь из сестер, возможно, проснется. Возможно даже, что кто-нибудь уже проснулся, потому что пора было собираться к заутрене. Тогда непрошеных гостей сразу же обнаружили бы…

Он грубо дернул ее и прижал к себе. Все посторонние мысли моментально улетучились. У нее перехватило дыхание и чуть не остановилось сердце. Мередит вновь поразилась тому, что грудь его напоминает железную стену. Он наклонил голову так, что его губы прикоснулись к ее уху, и она перепугалась до смерти. Силы небесные, что он хочет ей сказать?

— Не делай этого, — прошептал он, — потому что если они попытаются броситься тебе на помощь, то могут пострадать ни за что ни про что. Ты тоже. Я сделаю то, что задумал, и никто меня не остановит.

«Ничего себе предупреждение», — подумала она.

В отчаянии от своей беспомощности и слабости, Мередит сжала в кулаки связанные руки и сердито отвернулась.

— Бороться можно не только мечом, но и другими способами, — пробурчала она, не глядя на него.

Он невесело рассмеялся.

— Да уж, что правда, то правда.

Произнеся эти загадочные слова, он взял ее за локоть и потащил за собой вниз по узкой лестнице. Его люди следовали за ними по пятам.

Видно было, что он здесь отлично ориентируется и знает, куда идти. Они прошли через неф церкви, обогнули алтарь, потом, торопливо пройдя через крытую аркаду, свернули возле трапезной налево и вскоре вышли из здания в залитую лунным светом ночь. Он даже ни разу не замедлил шаг. Миновав деревянные хозяйственные постройки и огороды, они вышли в сад. Еще немного — и они оказались за стенами монастыря.

Они остановились перед гранитным крестом святого Михаила, воздвигнутым несколько веков назад. Сюда доносился острый запах моря, но Мередит едва замечала его. Она с трудом подавила желание расплакаться, ведь здесь, на этом самом месте, она попрощалась с отцом.

Она уговорила его не приезжать сюда, пока сама не попросит его об этом, потому что боялась, что, если он приедет, она может поддаться искушению и вернуться вместе с ним в замок Монро — в замок, который был ее домом. У нее защемило сердце при воспоминании о том, как его голубые глаза, так похожие на ее глаза, наполнились слезами, которые он даже не пытался скрыть. Они плакали, не в силах оторваться друг от друга.

Господи, как давно это было. Она ненавидела себя за то, что разочаровала его. Она была его единственным ребенком, и он мечтал о том, что она когда-нибудь выйдет замуж и подарит ему внуков.

Но Мередит знала, что она никогда не выйдет замуж… Никогда.

Она не рассказала отцу о той ужасной ночи. И никогда не расскажет. По правде говоря, она вообще никому не рассказывала об этом. Хотя у нее сердце разрывалось от горя, когда она покидала замок Монро, оставаться там она не могла. Она не могла жить, опасаясь каждого мужчины и каждого подозревая в том, что именно он опозорил ее. Она не могла рассказать отцу правду о том, что произошло той страшной ночью… Откровенно говоря, она й сама не знала правды.