Чтение онлайн

– Я думаю, что одно ваше присутствие будет меня успокаивать, - беспечно пожал плечами Антон, но девушка, кажется, не разделяла его оптимизма.

До той самой минуты, когда самолет выехал на взлетную полосу, Антон Викторович сохранял завидное спокойствие, но стоило огромному "Боингу" набрать скорость, от которой всех пассажиров вдавило в кресла, как лицо шефа покрылось мертвенной бледностью. Нина взяла его за руку, но он с такой силой сжал ее ладошку, что ей стало больно. Прыжок - шасси оторвались от бренной земли, и она стала быстро удаляться от созерцающих ее через иллюминатор людей. Нина судорожно дернула шторку и закрыла окошко.

– Ну что ж, самое время обсудить имидж нашей компании, - с напускным оживлением сказала она шефу, но он только судорожно сглотнул и прикрыл глаза.
– Да, тема не такая уж интригующая, - разочарованно пробормотала Нина и сразу выложила козырь: - Скажите, Антон Викторович, а вы когда-нибудь влюблялись?

Она заметила, что разговоры на личные темы задевают его за живое, а сейчас ей нужно было во что бы то ни стало вывести его из сосредоточенности на этом животном ужасе, написанном на его лице.

– Неужели на свете есть человек, который ни разу в жизни не влюблялся?
– сдавленно ответил шеф вопросом на вопрос - и лицо его стало более осмысленным.

– Расскажите мне про нее, - попросила Нина, в самом деле чувствуя некоторое любопытство.

– Про кого?
– не понял Антон Викторович.

– Про объект вашей влюбленности.

– Который из них?
– уточнил шеф.

– А сколько их было?
– похлопала глазами Нина.

– Уж не хотите ли вы сказать, - фыркнул Антон Викторович, - что влюбились только раз в жизни, и то в какого-то заморыша?

Нина насупилась, хоть и понимала, что сейчас не время для этого.

– Не обижайтесь, - потирая правое ухо, попросил ее шеф.
– Это все моя дурацкая привычка постоянно провоцировать вас излишней прямотой. Ваш сердечный друг и вправду кажется мне очень уж худым, и, по правде говоря, я не знаю, что вы в нем нашли...

Нина достала из сумочки и протянула ему сосательную конфету, он с сомнением посмотрел на нее.

– Чтобы уши не закладывало, - пояснила Нина.

– И как она мне поможет?
– нахмурился Антон Викторович.

– При помощи постоянного сглатывания, - пожала плечами Нина.
– Вы что, никогда на самолете не летали?
– она тут же пожалела, что напомнила ему об этом: он снова побледнел.
– Ну, расскажите про вашу первую любовь, - поспешила она вернуться к прерванному разговору.

– Да, первая любовь, - шеф задумался, перекидывая леденец из-за одной щеку за другую.
– Кажется, ее звали Даша... или Маша - точно не помню. Помню только, что у нее были кудряшки и бантики - они-то меня, наверно, и сгубили...

Нина фыркнула от смеха:

– Неет, Антон Викторович, я имею в виду осмысленную любовь, а не смутные детские воспоминания...

– В школе я влюблялся, наверно, каждый год, - махнул рукой шеф, - но что в этом интересного? Все это было... не всерьез.

– Хорошо, - кивнула Нина, - тогда расскажите про последнюю влюбленность.

Немного подумав, он ответил:

– Что ж, извольте. Не так давно, может, лет пять назад, я познакомился с очень милой библиотекаршей - уже и не помню, как это меня занесло в библиотеку... она показалась мне такой... смышленой - знаете, это редкость среди женщин - и даже изображала какое-то время недотрогу... но в конце концов я ее уломал сходить со мной на свидание - и понеслась. Мы так замечательно проводили вместе время, она была со мной нежна и предупредительна, а потом я узнал, что она замужем, у нее двое детей, и разводиться она не собирается, а наш роман - просто приятное разнообразие в ее унылой жизни, плюс дополнительный источник дохода.

В этой короткой исповеди Нине почудилась такая боль и безысходность, что сердце ее сжалось от сочувствия этому богатому и успешному тридцатилетнему IT-магнату.

– И больше вы не влюблялись?
– спросила она печально.

– Да зачем?
– покрутил головой Антон Викторович.
– Не вижу в этом никакого смысла.

– И вы не хотите завести семью?

– Я не знаю... мне кажется, что это желание не может быть беспредметным, а как раз с предметами у меня проблема.

Расчет Нины оказался верным: после конфеты шефу захотелось пить, они попросили стюардессу принести воды. Когда она вернулась со стаканом в руках, то Нина попросила спутника достать ее рюкзак с верхней полки над сиденьями, а сама тем временем незаметно добавила в воду снотворное. Антон Викторович поморщился, заявив, что у нее неприятный привкус, но Нина заверила его, что это ему чудится из-за контраста с конфетой и заставила его выпить все до дна. Потом они сели играть в монополию, и шеф потихоньку, незаметно сам для себя, задремал. Нина заботливо опустила спинку его сиденья и сама тоже легла поспать.

Когда они проснулись, до приземления оставалось всего каких-то час-полтора. Растолкав Нину, Антон Викторович заявил полным подозрительности тоном:

– Странно, что я уснул, да еще так надолго...

Нина только пожала плечами, осторожно потягиваясь. Конечно, сон в самолете, в полулежачем положении - то еще удовольствие, но все-таки он ее немного взбодрил.

– Жаль, что у нас осталось так мало времени, - проворчал Антон Викторович.
– Мы ведь еще не обсудили вашу первую любовь, да и еще бог знает сколько всего важного.

– Что же такого важного для вас в моей первой любви?
– скептически поинтересовалась Нина, но шеф не успел ей ответить: по громкой связи спокойный мужской голос предупредил:

– Уважаемые пассажиры, наш самолет влетает в зону турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и пристегните ремни.

Самолет тут же начало трясти, Нина испуганно посмотрела на своего спутника - он снова побелел, как полотно и так вцепился пальцами в подлокотники, что у него побелели костяшки.

– Вы очень сильный человек, - сказала она с уважением и легкой ноткой удивления.
– Очень смелый. Мне кажется, полет на самолете - сущий пустяк, по сравнению с теми вещами, что вы делаете на земле...

– Спасибо, - пробормотал шеф сквозь зубы.
– Возможно, вы правы, но это сильнее меня. Возможно, так мое сознание дает выход страху, назначенному мне природой.

Самолет сильно тряхнуло, и Антон Викторович сжал челюсти, тяжело дыша, еще крепче вцепился в подлокотники и прикрыл глаза. Нина, отчаянно беспокоясь за него и испытывая сильнейшие приступы жалости, немного расслабила свой ремень, привстала и обняла его голову руками. Шеф положил ладонь на ее локоть и, кажется, задышал чуть легче.