Чтение онлайн

Через пять минут на полных оборотах «Гневный» догонял своих стальных братьев. На мостике, в машине, на верхней палубе, у торпедных аппаратов и орудий краснофлотцы шептали друг другу:

— А ну, реши задачу: упал за борт один, а подняли двух. Сколько всего у них ног?

— Четыре.

— Нет, шесть! Да ещё один хвост и верёвочка.

— Тише! Не смеяться!

— А зачем же верёвочка?

— А это, видишь ли, какое дело. Увидал кит: на земле люди собак на цепочках водят, позавидовал и решил тем же делом заняться. Поймал кит медвежонка и вот разгуливает с ним по морю, и вот хохочет, вот за верёвочку подёргивает. Верёвочка-то и оборвись. Наливайко увидал, бултых в воду и цап за ту верёвочку…

Зажимая рты ладонями, моряки задыхались от смеха.

— Где ж он теперь?

— В камбузе. Кок его насухо вытер и компотом угощает. Уж очень, говорят, потешный тот утопленник на верёвочке!

Медвежонок и на самом деле отогревался в камбузе. После того как его и кока Наливайко подобрали сначала на шлюпку, а потом на корабль, косолапый мореплаватель чувствовал себя совсем неважно.

Он наглотался столько морской воды, что если бы его высушили, то получился бы целый мешок соли.

Досталось медвежонку и от дельфинов. Перед самым его носом выскакивали они из воды и ныряли обратно, сопя, как дикие кабаны в лесу.

Ну, прыгнули бы разок — и довольно. Так нет! Раз сто выныривали они под носом у медвежонка, словно звали его с собой поиграть под водой.

Потом к бедняге пристали чайки. Они приняли медвежонка за каравай хлеба, упавший с корабля. Сколько было чаек, каждая раз по десять тукнула острым клювом в голову, и скрипели они при этом, словно несмазанные двери.

Медвежонок как мог отбивался и от чаек и от дельфинов. Он и кока принял за дельфина и страшно на него зарычал.

Не нырни кок вовремя, получил бы он порцию когтей!

Наконец-то медвежонок опять с людьми в синих воротниках. Ну, эти не обидят. Зверюга сидел в тёплом камбузе и, не стесняясь, кончал вторую миску компота.

Наливайко, сидя перед медвежонком на корточках, не мог на него налюбоваться. И коку теперь совсем не было стыдно, что он упал в воду.

— Ешь, насыщайся, курносый! — гладил кок медвежонка. — Ну и ясно-прекрасно у нас получилось с тобой, а? Не упади я за борт, что бы с тобой стало? Ну, что? Ешь, не смущайся. Я тоже, когда на флот прибыл, смущался, а теперь, сынок, мне всё ясно-прекрасно и необыкновенно хорошо.

Кок Наливайко и сам был необыкновенный краснофлотец. Он готовил для команды «Гневного» такие обеды и ужины, придумывал такие воздушные и вкусные пирожки, такие удивительные пирожные и мороженое, что, сколько было кораблей на флоте, все они завидовали команде «Гневного».

Но особенно удавалась коку подливка к котлетам. Он её сам придумал и назвал «радость вахтенного».

Однажды прибыл на «Гневный» маршал. Осмотрел всё, проверил. Карие глаза у него всё светлели и светлели, и улыбка не сходила с лица.

Дошла очередь и до камбуза. Там всё сверкало и блестело и аппетитно пахло подливкой «радость вахтенного».

— Здравствуйте, товарищ Наливайко! — сказал маршал. — Я слышал о вас много хорошего.

— Служу трудовому народу! — отчеканил кок.

— Скажите, какие ваши обязанности?

Наливайко не моргнув глазом ответил:

— Огонь!

— Объясните, — сказал маршал.

— Товарищ маршал, — не задержался с ответом Наливайко, — когда я кормлю команду хорошо, то и орудия стреляют лучше. А кроме того, я состою в боевом расчёте и могу заменить хозяина орудия. Выходит, кругом для меня одна задача: огонь!

Маршал крепко пожал руку Наливайко…

Вот в какие золотые руки попал медвежонок!

Наверно, он это понимал, потому что, съев один бачок компота, потребовал ещё второй и глазами, и носом, и хвостом.

Только было Наливайко хотел выполнить просьбу нежданного гостя, как вдруг ударила боевая тревога: командующий приказал миноносцам атаковать вражескую эскадру.

— Ну, будь жив, сынок, — сказал кок. — Я тебя тут замкну… А ну стой, погоди! Мы сейчас стрелять начнём, и у тебя с непривычки в ушах может лопнуть…

Кок быстро заткнул медвежонку уши ватой, схватил противогаз и выбежал из камбуза.

В ночном мраке невидимыми стремительными тенями мчались миноносцы на врага.

Всё замерло на кораблях, лишь глухо дышали мощные вентиляторы да у кока в камбузе что-то попискивало в духовом шкафу плиты.

Наверно, это упревала рисовая каша.

Корабль взлетал то вверх, то вниз, как будто катался на салазках в оврагах.

В животе у медвежонка было полно, все страхи остались позади. Делать было нечего. Надо было спать. И медвежонок принялся сладко посапывать.

Снились ему родной лес, тёмная и тёплая берлога. Хорошо в ней рядом с мамкой-медведицей! И старший брат здесь тоже.

А в лесу-то ветер! Гнутся и трещат деревья, сечёт их дождь. Гроза хозяйничает в лесу!

Вот уж и у берлоги шумит вода, вот ворвалась, затопляет берлогу…

Медвежонок взвизгнул и проснулся. Он был по брюхо в воде и спросонок никак не мог понять, что происходит вокруг.

Скупо горела синяя лампочка. В камбузе плескалась вода. А по воде, как живые, плавали разные камбузные вещи. Они подлетали к медвежонку, стукали его по носу и отлетали обратно.

Вот подплыла какая-то миска и наметилась в лоб. Медвежонок утопил её. Но на смену миске плыли ведро и веник. А потом бросились в атаку медная кастрюля и доска, на которой режут мясо.

Медвежонок отбивался налево и направо, но врагов всё прибывало. Бился он с посудой не на жизнь, а на смерть — грыз, мял, царапал, шлёпал лапами по воде.

А чтоб веселей было воевать, ревел медвежонок во всё горло, но его совсем не было слышно, потому что шторм ревел ещё громче.

«Гневный» на полном ходу валился с борта на борт. Волны, свободно разгуливая по палубе, забирались и на камбуз…