Егорка
Шрифт:
Дежурный командир только было протянул руку к телефонной трубке, чтобы позвонить в зоосад, как послышались твёрдые шаги и вахтенный краснофлотец доложил:
— Командир соединения, товарищ лейтенант!
В комнату вошёл статный, с седыми висками командир подводного соединения. Лейтенант скомандовал:
— Смирно!
Он приложил руку к козырьку и чётко отрапортовал старшему командиру о том, что на подводной базе всё обстоит благополучно.
Принимая рапорт, тоже с рукой у козырька, командир соединения вдруг удивлённо поднял брови и заглянул куда-то за спину дежурного. И было видно, что он делает большие усилия, чтобы не рассмеяться.
Окончив рапорт, дежурный поздоровался с командиром соединения за руку, оглянулся и ахнул. На табуретке стоял медвежонок. Он держал лапу под козырёк и косился на командира соединения. Медная пряжка на его косматом брюхе так и сияла…
С берега возвращались другие краснофлотцы. Они толпились в дверях, заглядывали в окна и давились от смеха. Первым не выдержал командир соединения. За ним засмеялись и дежурный и краснофлотцы, а Бачков даже вытирал слёзы от смеха.
— Что на табуретке стоит медвежонок, это ясно, — сказал командир соединения, — но я не пойму, о чём он рапортует.
— Разрешите ответить? — нашёлся Клюев. — Товарищ командир соединения, медвежонок Егорка рапортует о том, что с берега явился и просит разрешения идти на свою лодку.
— А с какой же лодки медвежонок Егорка? — засмеялся командир соединения, сразу поняв, куда клонит Клюев.
— С подводной лодки «Тигр»! — щёлкнул каблуками Клюев.
— Это нужно доказать.
— Слушаюсь! — весело ответил Клюев, расстегнул на медвежонке ремень и показал его командиру соединения.
— «Егорка. Черноморский флот. Подводная лодка «Тигр», — прочитал тот. — Всё правильно. Можете идти.
Клюев и Бачков не стали дожидаться второго разрешения, подхватили Егорку и помчались с ним в базовый лазарет.
— Товарищ главный врач! — заторопил фельдшера Клюев. — Требуется срочная помощь подводному медведю Егорке, пострадавшему в неравном бою.
Фельдшер отшатнулся.
— Вы с ума сошли, братцы! — замахал он руками. — Да как же я стану его йодом-то смазывать? Он меня сам так смажет, что для меня во всех аптеках йоду не хватит!
— Товарищ главный врач! — настаивал Клюев. — Егорка — культурный зверь и медицину уважает. Пожалуйста, скорей, не то он и вправду рассердится.
— Пусть не уважает, только не кусает, — сказал фельдшер, косясь на медвежонка и доставая пузырёк с йодом. — Это что ж такое — медведя лечить! А кто меня потом лечить будет?
Егорка стоял на табуретке смирно и просительно глядел на фельдшера умными коричневыми глазами. Фельдшер вздохнул:
— Ну, пропадай моя телега, все четыре колеса! Приступаю к осмотру пострадавшего. Только держите его крепче за все ноги, руки и хвосты.
Фельдшер нашёл первую царапину и, закрыв глаза, вылил на неё крепкий йод.
Егорка задрожал мелкой дрожью, но стерпел.
А в это время на камбузе подводной базы кок Остапенко приготавливал к ужину рыбу. Он работал, напевая себе под нос и любовно поглядывая на свою скрипку. Кок только что вернулся с концерта московского скрипача, и музыкальное его сердце было полно прекрасными мотивами. Кок тоже хотел было взяться за смычок, но взялся за нож. Остапенко сначала был коком, а потом уж музыкантом.
Но он никак не мог отделаться от одного мотива, неосторожно махнул ножом и ударил себя по пальцу.
Хлынула кровь. Зажав палец фартуком, кок побежал к фельдшеру.
Когда кок явился в лазарет, фельдшер уже кончил перевязку. Некоторые раны оказались пустячными и были смазаны йодом, а две лапы и голову пришлось перевязать.
Егорка терпеливо выдержал всё, он лишь жался к Клюеву, тихонько повизгивал, и в глазах у него было мокро.
Но, как только в лазарет вбежал в своём поварском одеянии кок Остапенко, Егорка опрометью соскочил с табуретки и, ковыляя на трёх лапах, бросился на опешившего кока.
Боясь дохнуть и сказать слово, Остапенко, закусив губу, не без опасения смотрел на медвежонка. Тот ходил вокруг кока, работая носом и урча всё громче и громче.
— Скажите, пожалуйста, — пролепетал кок, — скажите, пожалуйста, товарищ фельдшер, или вы, товарищ Клюев, что этому товарищу медведю… Тьфу! Одним словом, что от меня косолапому нужно? Я, между прочим…
— А вы уж не земляк ли будете медвежонку, товарищ Остапенко? — фыркнул фельдшер. — Он Архангельского района, а вы какого?
Тут Егорка вдруг радостно заурчал и навалился на кока.
— Ой! — вскричал кок. — Я, между прочим… я, между прочим…
Но Егорка уже оставил кока и никакими районами не интересовался. Мотая головой, словно досадуя на себя, он отошёл от Остапенко и лёг в уголок спиной к людям.
Фельдшер рассказывал потом, что Егорка при этом так горестно вздохнул, как может вздохнуть только человек.
И никто из подводников не мог, конечно, знать, что фельдшер был почти прав. Егорка принял кока Остапенко за кока Наливайко и понял, что ошибся.
Зато с этой минуты Остапенко получил от подводников новую фамилию: Между Прочим.
Жили-были
На подводной базе жили-были мудрый козёл Иван Кузьмич и учёная собачка Фордик.
Фордик был на воспитании у команды подводной лодки «Акула», а козёл — гордый, самостоятельный зверь — ничьему воспитанию не поддавался.