Чтение онлайн

— Что же случилось потом?

— Я тебе кто — бард, что ли? — ответил он беспечно. — Если так, то ты не очень-то гостеприимна. Я умираю с голоду. Сейчас, должно быть, уже два часа пополудни.

Я встряхнулась и выглянула в окно. Он был прав, уже давно перевалило за полдень. Все еще шел дождь, но на востоке небо начинало светлеть, что позволяло слегка надеяться на то, что изморось скоро прекратится. Парочка за столом в углу уже управилась с обедом, и сейчас между ними шел оживленный разговор.

Джеми встал и потянулся.

— Пойду схожу в конюшню и проверю, как там наши парни, — сказал он. — Уговорю трактирщика принести им туда тушеного мяса, которым тут так вкусно пахнет, если ты обещаешь устроить то же самое для нас с тобой. Скоро вернусь.

Я заказала тушеного мяса и большой каравай свежего хлеба. Прежде чем все это было доставлено, Джеми уже воротился, принеся с собой запах конюшни. Это был почти что запах дома. Вместе мы уселись за стол, как делали это всегда, и разломили свой хлеб. Я почувствовала, что краснею оттого, что расплатилась за него. Проклятье, он всегда мог читать мои мысли как раскрытую книгу.

— Ну, избавилась от своих тревог? — спросил он с кривой усмешкой. — Давно уже пора, голова твоя еловая! — Он перегнулся через стол и взял меня за руку. — Я вовсе не хотел тебя так ошарашивать, но пора бы тебе понять, что большинство людей не так просты, как кажется на первый взгляд.

— Да, Джеми, я это понимаю. Просто я считала, что знаю тебя, — я воззрилась на него, пытаясь различить в нем все те стороны его личности, о которых мне было известно: старый друг и преданный товарищ; возлюбленный моей матери, которой я не знала; убийца по найму, которому я обязана жизнью за то, что он всего лишь полсуток назад разделался с головорезом, намеревавшимся меня прикончить.

Он сжал мне руку.

— Конечно же, ты знаешь меня, Ланен. Знаешь, как никто другой, за исключением твоей матери, — он выпустил мою руку и усмехнулся. — Знаешь даже больше, чем сама того желаешь, скажу я тебе. Ставлю в свидетели нашу с тобою дружбу, что после того, как мы поедим, я расскажу тебе всю историю до конца.

Джеми утверждал, что мясо подали отменное, но я почти к нему не прикоснулась. Едва он опустошил свою тарелку, как я мигом унесла ее, налила ему пива и поставила кружку прямо перед ним.

— Вот так. Рассказывай, — потребовала я.

Он рассмеялся — громче, чем обычно: видно, пиво наконец начало на него действовать, хотя он мог не пьянеть на удивление долго, — откинулся в кресле и принялся меня рассматривать. Взгляд его был оценивающим, но я не могла бы сказать, что он там такого увидел во мне.

— А знаешь, ты все эти годы была права. Ты никогда не подходила для Хадронстеда, с самого дня своего рождения. Мы давно не разговаривали с тобой так подолгу, девочка моя, — разве что после смерти Хадрона, — и мне этого страшно недоставало, — улыбка его сделалась шире. — И ты ни разу за всю свою жизнь мне ничего не приказывала. Хотя это тебе идет.

Почему-то последнее вдруг показалось ему забавным.

— Ты прямо как твоя мать, — добавил он, рассмеявшись, пожалуй, чересчур громко.

Я забарабанила пальцами по столу. Это повергло его в очередной взрыв хохота; тут и я не выдержала — когда смеялся Джеми, я сама не в силах была удержаться и всегда присоединялась к нему. Когда мы наконец успокоились, Джеми вытер глаза и уселся с таким видом, что напомнил мне кота, наткнувшегося на молочную лавку.

— Помилосердствуй, Ланен! Маран делала в точности то же самое, когда бывала раздражена. Где ты этому научилась?

— Нигде. То есть я всегда так делала, — ответила я с удивлением. За всю свою жизнь я почти не слышала о матери ни слова, а тут оказывается, что часть ее личности присутствовала и во мне самой.

— Джеми, с каким умыслом ты ничего не говорил мне об этом раньше?

Тут он немного успокоился.

— Я дал слово, девочка. Поклялся Хадрону, что не буду говорить с тобой о твоей матери, покуда живу под его крышей.

— Но почему?

— А это уже другая часть истории, — на лице у него снова появилась усмешка. — Итак, ты снова заставляешь меня к ней вернуться. А знаешь, ты на диво умна, будь я проклят! Думаю, и впрямь следует продолжить. Я и так слишком долго отнекивался, — он отхлебнул пива.

— Видишь ли, по дороге из Иллары мы с Маран вновь предались любви… — Джеми бросил на меня проницательный взгляд — я и не думала, что он был еще в состоянии настолько трезво выглядеть. Я изо всех сил старалась сохранять на лице спокойствие. Что бы ни последовало дальше, мне нужно было это услышать.

— Мы прибыли в Хадронстед меньше чем за две недели до праздника Зимнего солнцестояния. Но не пробыли там и недели, когда Маран поняла, что ждет ребенка. Это была ты, — произнес он, и вся его веселость мигом улетучилась. — Она совершенно не была уверена, кто же отец ребенка — я или Марик.

Не глядя на меня, он молча извлек из-под складок плаща маленькую фляжку и передал ее мне. Я сделала большой глоток и почувствовала, как крепкая жидкость обожгла мне горло. Я была рада такому ощущению. Думаю, оно наверняка помогло мне избежать какой-нибудь глупости — вроде обморока.

Я была не в состоянии мыслить трезво. Дочь Джеми. Дочь Марика. Первый ребенок Марика, обещанный демонам и Берису. Маран, которая бросила меня, будучи настолько беспечной, что даже не знала, кто мой отец. Может быть, я дочь Джеми?

Всe эти мысли с громким шумом проносились у меня в голове, и большинство из них устрашали меня — но громче всех, словно свободная песня, взмывшая и разносящаяся высоко в воздухе, звучала ликующая мысль: «Кем бы я ни была, я не дочь Хадрона! Он никогда не был мне отцом. Гнев его на самом деле был направлен не на меня. Он презирал меня не потому, что я была ни на что не годной, а —за того, что я была дочерью другого мужчины. Даже если я его и не любила — не могла любить — это не из-за того, что сердце у меня черствое. Несмотря на все то, что говорил Хадрон и что я считала правдой, я не холодный, бессердечный ребенок. О Богиня, какое облегчение!»