Чтение онлайн

Я откинулась на спину, пытаясь осмыслить произошедшую с ней перемену и понять, зачем ей нужно было так осторожничать, что она ничего мне прежде не рассказывала.

— Релла, о чем ты? Я думала, он ищет лишь богатства.

— Эх, дитя, дитя, да разве кто-нибудь когда-нибудь искал одно богатство? Богатство — лишь средство достижения цели. А цель эта — власть. Представительств Гундарской купеческой гильдии во всех четырех королевствах больше, чем какой-либо другой, несмотря на то, что она сравнительно молода, — голос ее был полон отвращения, когда она добавила: — И каждое из этих представительств хорошенько снабжается людьми и оружием, и в каждом имеется собственный колдун, — тут она сплюнула. У меня голова шла кругом.

— Колдун? Святая Шиа! Ты хочешь сказать, что в каждом из местных купеческих владений, и даже в каждом городе, есть свой заклинатель демонов?

— По меньшей мере один.

— О Матерь всех нас, — выдохнула я; слова эти были для меня одновременно и проклятием, и молитвой. — Релла, по твоим словам выходит, что он использует демонов, чтобы обрести власть над всем Колмаром?

— И как можно быстрее. А ты для него — ключ, Ланен Кайлар. Сердце едва не выскочило у меня из груди, когда я услышала из ее устсвое подлинное имя; но она, со свойственной ею мягкостью, не позволила мне вскочить с постели. Она улыбнулась, и в улыбке ее сквозила осведомленность, которая почему-то как нельзя больше подходила ей.

— Ничего удивительного, дитя. Я же сказала, что состою в Безмолвной службе. У нас повсюду есть уши. Беседуя с тобой в открытую, я рискую обратить на себя гнев своего повелителя, но ты слишком важная фигура в этой игре, чтобы пребывать в неизвестности.

— Как ты разыскала меня? — спросила я чуть слышно.

— По чистой случайности. Как-то раз мы с собратом оказались в какой-то безымянной илсанской деревушке, загнанные проливным дождем на местный постоялый дворик. На утро мы встали поздно и уселись в уголке трактира. Кроме нас там было лишь двое: мужчина постарше и высокая молодая женщина с волосами цвета спелой пшеницы. Мужчина о многом говорил…

Благословенная Шиа! Та самая парочка, что сидела в углу, — им было слышно каждое слово! Тогда я не слишком присматривалась и не заметила ее горбатой спины. Святая Владычица, как я могла быть настолько глупа?

— Хороший мы услышали тогда рассказ, Ланен. Так ты Марикова дочь?

— Не знаю, — сказала я удрученно. — Думаю, скорее всего. Если бы это было не так и он узнал бы об этом, вряд ли тогда он не позволил бы мне умереть.

— Хм. Не слышала ты, как твой друг дракон беседовал с ним минувшей ночью! Думаю, Марик сделал бы все для твоего выздоровления, лишь бы только твой покровитель остался доволен, по крайней мере в тот момент. Но, наверное, правильнее всего сейчас допустить, что он действительно твой отец. Как бы ни было, времени у тебя в обрез. Ритуал назначено провести уже этой ночью, как только наступит полная темнота. До этого времени мы должны вытащить тебя отсюда.

— Так скажи же по совести, — обратилась я к ней, неподвижно глядя ей в глаза, — почему ты мне помогаешь?

Один уголок ее рта слегка приподнялся.

— Марик — самое мерзкое и злобное порождение Преисподней, какое только являлось на свет, разве ты не слышала это от своего друга? И мне не хотелось бы жить в мире, которым правят демоны. К тому же, — добавила она, легонько дотронувшись до моей щеки, — я была искренна, когда говорила тебе о твоей доброте и о своей дочери. А теперь по быстрому расскажи-ка мне все, что сможешь, о драконах.

— Релла, я не могу, я обещала…

— Глупая. Я не хочу выведывать ни их секретов, ни твоих. Просто скажи, как можно с ними связаться, если мне это вдруг понадобится. Мало ли что.

Ее просьба застала меня врасплох.

— Ну, хорошо. Есть трое, которые могли бы помочь тебе… нам. Во-первых, Акор, если он окажется по близости, — это страж, тот самый, серебристый, что принес меня. Еще — Кейдра или Шикрар. Явись к месту встреч или просто подойди к Рубежу и позови их. Кто-нибудь да отзовется; если же вдруг ты встретишь кого-то другого, — я усмехнулась, — то уж постарайся его не гневить.

Дверь у нее за спиной отворилась, и вошел охранник — тот самый, которого я саданула матросским сундуком по голове. На лбу у него красовался огромный синяк, и, увидев меня, он нисколько не обрадовался.

— Ну как, мать? — спросил он. — Сможет ли она говорить с господином?

— Скоро уж, скоро, — спокойно ответила Релла, и речь ее приобрела прежние черты, свойственные всем северянам. — Скажи господину Марику, чтобы чуток подождал. Нужно еще кое о чем позаботиться. Пусть подождет полчасика.

— Нет, мать, сейчас.

Она вскинулась, явно разозлившись:

— Если ему так хочется узреть, как госпожа будет справлять малую нужду, пусть приходит сейчас. Она до сих пор ни разу не облегчалась, а делается это не скоро и не просто — в ее-то состоянии! Полчаса!

Глянув на нее волком, охранник тем не менее кивнул.

— Хорошо. Полчаса. Смотри, чтобы она была готова.

— Ладно, ладно, — ответила она рассеянно, возясь со мной все время, пока он стоял рядом. Едва он вышел, она, посмотрев на меня, сказала:

— Что ж, девочка моя. На все про все у нас времени совсем чуть-чуть.

Мы быстро обсудили, что нам предстояло делать.

Акхор

Я негромко воззвал к Ланен после того, как покинул Большой грот, за несколько часов до рассвета, но она не отвечала. Я предположил, что она все еще спит. Шикрар ничего от нее не слышал.

Едва достигнув своих чертогов, я вновь обратился к Шикрару. Он по-прежнему стоял на страже у Рубежа, ожидая, когда же я поведаю ему свою часть истории. Он слышал все, о чем я говорил на Совете, открыв для себя и кое-что новое; я попросил у него прощения за то, что держал от него в тайне наше свидание в сумерках, и рассказал ему все, о чем мой друг пожелал знать: о своей опасной любви к Ланен и о нашем с ней полете.

«И из-за этого полета, происходившего лишь у тебя в уме, ты посчитал, что связан с этим дитя какими-то узами? Вне сомнений, она — необыкновенное существо, но, Акхор, ты же знаешь, что подобное не накладывает никаких обязательств!»

«Я знаю это, друг мой. Но я не ищу избавления от этих уз, каким бы безумием это ни казалось, как бы невозможно ни было. Она — вторая половина моей души. Просто по мудрости Ветров — или по глупости — она родилась в облике гедри, а не кантри».

Я не сказал ему, что во время нашего полета она предстала передо мной одной из нас. У меня были подозрения, что даже Шикрар не воспринял бы это положительно.