Эхо в ночи
Шрифт:
– Миссис Вашингтон, вы забываетесь. Разговор записывают на диктофон.
– Отлично. Надеюсь, Эмилья, вы еще не выключили его. Это вы себя компрометируете, мистер Твайс.
– Думаешь, ты меня знаешь?
– Да. Хочешь побыстрее от дела отвертеться.
– Может отойдем от личностей, мисс Стар?
– Что ж, давайте, мистер Твайс.
– Так вы сидели в тюрьме?
– спросил частный детектив.
– Что, простите?
– Вы сидели в тюрьме?
– У меня плохо с памятью, я забыла.
– Вопрос или прошлое?
– И то, и другое.
– Мерзавка. Я говорил Дамиану, что тебе от него нужны только деньги.
Агата гордо подняла голову, глядя на краснеющее от гнева лицо детектива.
– А ты еще и смутьян!
– удивленно воскликнула она.
– Я говорил, что ты алчная певичка. Что у тебя таких, как он - миллион.
– Не преувеличивай, математик.
– А он все таки бросил Софрину, эту его чудесную первую жену.
– Слабохарактерную.
– На чужом несчастье, счастья не построишь!
– А ты видишь, чтобы его денежки были у меня в руках? Нет, они утекли к его дочке. Так что, мимо истины, детка, мимо истины.
– Агата, ты еще допляшешься! Посмотрим, как ты запоешь, когда останешься на улице.
– Наивный. Я все так же буду петь, только в Голливуде. "Знай, что моя песенка до конца не спета. Пускай завидуют все! Я с ней объезжу полсвета!"
Агата захлопнула дверь, выпроводив детектива и журналистку. Она присела на край софы и зарыдала. Обреченно, безутешно, тоскливо. Этот идиот Дамиан оставил свои деньги этой мерзкой Дакоте! И зачем тогда она все это провернула? Денег нет. Их больше нет! Чтобы сохранить карьеру, остается только одно - выйти замуж за богача. Да, у Адама правда много денег. Но откуда? Дамиан тоже ведь в долгу не оставался, платил ему за помощь. А что ей? Теперь уже ничего. Конец всему. Конец. Конечно, она жалела Софрину и винила себя. Но Софрина слишком добрая для такого подонка, как Данни! А то что она до сих пор не отошла после развода, спустя пять лет, ей чести явно не делает.
Твайс шел широко шагая, полы его пальто развивались от его быстрой ходьбы. За ним мельтешила Эми, пытаясь спасти свое платье от луж, в красивой бежевой накидке отделанной мехом, от Жана Пату (Жан Пату (Jean Patou) 1887-1936 - известный модельер и дизайнер). Большая толпа людей переходила дорогу, пожалуй даже слишком большая для пяти часов утра. Они, вероятно, расходились после концерта Агаты, начавшегося в четыре. Возле театра, из которого они вышли, с обеих сторон которого возвышались многоэтажные офисы, машин было мало. Только желтые такси мелькали, пытаясь подзаработать. "Почему так рано?" "У Агаты плотный график. Только утром нам удалось ее заманить к себе." Сплошная ложь на каждом шагу. Как будто кто-то подстраивается под график артистов. Если этого не сделают сами артисты, они будут прозябать в грязных барах всю жизнь.
– Мистер Твайс, у вас есть предположения об убийце?
– спросила Эми, подавая ему фетровую шляпу, которую он забыл впопыхах взять из гримерки Агаты.
– Нет, - признался он.
<